Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева Страница 47

В этот миг я ощутил себя так, словно в меня ударила молния. Силы мгновенно покинули тело, и я рухнул на колени рядом с ней. Руки и ноги стали ледяными, кровь будто застыла в жилах.

Когда эти проклятые слухи только поползли по Остерхольду, я был полон решимости докопаться до истины, уверенный в своей непогрешимости. Но теперь, услышав признание дворцовой служанки, которая своими руками принимала роды… меня поглотила бездонная, удушающая паника. Каждая клетка моего существа кричала от страха.

Если я… если я не законный сын Императрицы-матери Беатрис? Если я — всего лишь ублюдок, рождённый безродной, грязной служанкой? Ничтожная пешка, которой Императрица воспользовалась, чтобы укрепить свою власть на троне?! Тогда… тогда тайная поддержка могущественного клана Августов, преданность министров, вся моя жизнь и сам титул Кронпринца — всё это лишь мыльный пузырь, готовый лопнуть от малейшего дуновения ветра. Я останусь ни с чем. Меня казнят или выбросят на улицу как собаку!

Обмякшее тело старой карги спешно утащили прочь. Оставшись один, я дрожащими руками схватил целый кувшин вина, жадно, захлёбываясь, выпил его до дна и с диким воплем швырнул сосуд в стену. Осколки со звоном разлетелись по залу.

Убить её? Избавиться от свидетельницы прямо сейчас? Нет. Нельзя.

Моя царственная мать, Императрица-мать Беатрис, на первый взгляд казалась отрешённой от мирской суеты, проводя дни в молитвах, но на самом деле её замыслы были глубже самой бездны. Я должен оставить себе путь к отступлению. Если наступит день, когда мать решит предать меня и лишить короны, эта выжившая из ума карга станет моим главным козырем. Моим лучшим щитом и карающим мечом.

На моём лице проступила искажённая, безумная улыбка, которая выглядела куда страшнее самых горьких слёз. Внутри всё дрожало от ужаса перед будущим, но я заставил себя верить, что поступил невероятно, гениально хитро.

* * *

Элара Валериус

К тому времени как я наконец смогла свободно ходить, палящее, яростное солнце Остерхольда сменилось прохладным и мягким теплом, а листья под карнизами нашего поместья тронула лёгкая желтизна.

Несколько увядших лотосов одиноко покачивались у понтонного моста через пруд. Но у воды больше не было человека, который небрежно, с ленивой грацией бросал бы корм карпам, пытаясь заманить меня в свои опасные сети. Каллум Рейн уехал.

Королевская осенняя охота началась с невиданной помпезной, но я в итоге осталась дома. Во-первых, у меня действительно не было сил после болезни, а во-вторых… я просто не знала, как смотреть ему в глаза. В последние дни меня преследовали кошмары. Я часто видела во сне тот момент, когда помахала ему на прощание и встретила его взгляд. Чёрные неподвижные глаза Каллума причиняли мне сильную боль, резали мне сердце без ножа, обещая скорую расплату.

Проведя несколько дней в тишине родных стен, я заставила себя хладнокровно взглянуть на то, что происходит вокруг. С тех пор как Император Октавиан Рейн всего лишь парой брошенных слов разделил военную власть моего отца, генерала Дамиана Валериуса, вся наша семья жила под гнётом постоянного страха. Не имея прямых улик, подтверждающих заговор дома Валериусов с кем-то из принцев, Его Величество сменил гнев на милость и начал действовать тоньше, пытаясь умилостивить отца и брата мнимыми почестями.

Что же касается Каллума… Я шумно выдохнула, прогоняя образ Безумного Регента. Ладно, сейчас главное — найти способ и дальше оттягивать дату моей свадьбы.

Пока я была погружена в эти безрадостные думы, с улицы донёсся стук копыт. Мой брат Юлиан и сестра Валерия вернулись из лагеря правителя на день раньше, чем планировалось.

— Юлиан! Валерия! — я поспешила выйти к ним навстречу. В груди шевельнулась тревога. — Вы разве не должны сопровождать Императора до конца осенней охоты? Почему вы вернулись так рано?

Я панически боялась, что во время охоты что-то пошло не так. Ведь хотя Каллум и считался «опороченным» принцем, лишенным права на престолонаследие, одно его присутствие в охотничьих угодьях могло разрушить хрупкий баланс сил во дворце и стать бельмом на глазу для многих высокородных господ.

Валерия, не обладавшая проницательностью Юлиана, легкомысленно отмахнулась, спрыгивая с седла: — Император Октавиан внезапно подхватил сильнейшую простуду. Его драгоценное здоровье пошатнулось, поэтому весь лагерь свернули, и мы поспешно вернулись во дворец.

Я тихо выдохнула: «Ох, слава Богам». Тяжёлый камень скатился с души.

Юлиан заметил, как дрогнули мои плечи. Он спешился, подошёл ближе и с сочувствием произнёс: — Кстати, Элли, приближается день рождения Императрицы-матери Беатрис. Буквально только что доверенная фрейлина из Дворца Непорочной Луны доставила королевский указ. Тебя вызывают во дворец для участия в торжествах.

Мои брови, которые только-только расслабились, вновь болезненно сошлись на переносице. Внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Юлиану тоже не хотелось отпускать меня туда. Но ещё больше он не желал, чтобы я из-за своей связи с Каллумом Рейном оказалась втянута в кровавый водоворот дворцовых интриг.

— Валерия пойдёт с тобой и присмотрит за всем. Готовься, Элли. Моё сердце не на месте, но мы не можем отказать Императрице.

На девятый день десятого месяца в главном дворце Остерхольда развернулось грандиозное празднество.

Едва забрезжил рассвет, я встала, умылась и облачилась в строгое церемониальное платье из тяжёлого шёлка с широкими, струящимися рукавами. До той страшной катастрофы, уничтожившей мою семью в прошлой жизни, оставалось ещё немного времени. Если память мне не изменяла, в этот период Каллум старался держаться в тени. Он вёл затворнический образ жизни и почти не показывался на глаза придворным чиновникам и аристократам.

Придёт ли Каллум на этот банкет? Скорее всего, нет. Я отчётливо помнила, что в моей прошлой жизни среди высокопоставленных гостей, перед которыми заискивал мой дядя, Каллума Рейна не было… Я замерла перед зеркалом, не понимая, что чувствую сильнее — облегчение или щемящее, глухое разочарование.

Для торжества такого уровня каждая деталь наряда знатной леди должна была строго соответствовать её титулу. Чтобы не привлекать лишнего внимания и избежать завистливых пересудов, я немного подумала и решительно вынула из причёски изящную шпильку из бледного кахолонга с узором в виде закрученных облаков. Я спрятала её в самый дальний ящик комода. Эта вещь слишком сильно напоминала о нём.

К восьми вечера у дворцовых ворот Сияния выстроилась вереница роскошных карет. Запах дорогих благовоний и шёлк знамён кружили голову.

Едва я вышла из экипажа вместе с Валерией, как заметила статную, поразительно красивую фигуру. Парень уверенно шёл к нам, его фамильные кулоны на поясе мелодично звенели при каждом шаге. Он приветливо и открыто улыбнулся: — Элара!