Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко Страница 46

— Эй, обязательно было Исхедиара на меня натравливать?

Господин Ваирак вышагнул из снопа искр так быстро и так неожиданно, что подскочившая Лирка едва не сверзилась с крылечка. А затем закрутила головой в поисках Ирреса. Но тот был на заднем дворе. Наверняка переругивался с хайнесом через дверь помывочной.

— Он натравил на меня весь свой выводок! — бог сердито сверкнул глазами. — Если нужен, можно было просто обратиться ко мне с молитвой. Мол, приди, ужас как нужен! Зачем вообще было связываться с этой говешкой? Иррес добряком стал?

— Простите, — Лирка виновато посмотрела на сердитого бога. — Мы не знали, как вас позвать. А других бессмертных рядом не было.

— В следующий раз просто молись! — сквозь зубы прошипел Ваирак. — Обещаю, тебя я точно услышу. Фух! — плюхнувшись рядом на крылечко, бог с досадой посмотрел на неровно обрезанный кончик косы, и волосы тут же отросли до прежней длины. — И куда он так размножается? Чего хотели-то? Руахаша нашли? Или дочь его? Никогда детей не заведу!

— Нет, — Лирка мотнула головой. — Мы встретили Истаридана.

Бог высоко поднял брови, и раздражение на его лице сменилось напряжённым вниманием. Всмотревшись в глаза Лирки, он огляделся и поинтересовался:

— Где наш друг?

— Там, — Лирка неопределённо махнула рукой в сторону заднего двора.

Повисло молчание. Господин Ваирак расслабленно вытянул ноги, прислонился плечом к перилам и сложил руки на груди. Продолжать беседу никто не торопился.

— И как он? — наконец спросил мужчина.

Лирка неопределённо пожала плечами. Она сразу поняла, что спрашивают не про Истаридана.

— Трещит и отшучивается. Но сама встреча… — женщина замялась. — Было видно, что ему тяжело.

— Ещё бы, — ничуть не удивился Ваирак. — Это раньше он видел Истаридана сильным, могучим и равным себе. И видел таким только потому, что мозги набекрень были. А теперь что? Жалкое зрелище. Смотришь и понимаешь, что вот этот псих твой бывший друг и нынешний враг.

— Вы так точно описали его чувства, — удивилась Лирка.

— Ну как же, — бог поморщился и дунул на мечущуюся перед его лицом мошку. Той было плевать, кого кусать. — Истаридан чувствовал тоже самое, когда смотрел на него. Мне вот даже интересно, Иррес винит себя за то, что его друг стал таким? Истаридан вот себя винил. Считал, что это он и только он виноват в сумасшествии Ирреса. Хотя и Иррес тоже хорош, — мужчина фыркнул.

— Он сделал Ирресу больно, — заступилась Лирка за друга.

— А до этого больно сделали Истаридану. Он сделал больно в ответ, больно стало Ирресу, тот сделал больно Истаридану… И кому стало лучше? — бог мрачно посмотрел на женщину, и та промолчала. — В этой истории нет невиновных. Иррес тоже наворотил такого, что никогда не забудет и не простит. И ему не простят.

И Лирка заподозрила, что сам Ваирак и не простит.

— Вы обижены на Ирреса?

Бог тяжело вздохнул, желваки его напряглись, и он поморщился.

— Я был обижен на них обоих. Они разрушили страну, которую строил и создавал в том числе и я. Но моя обида давно прошла. Просто… я всё ещё разочарован. Разочарован тем, во что превратился Хоётор. И тем, во что превратились Иррес и Истаридан. Они стали жалкими. Не спорь, — Ваирак поднял руку, стоило Лирке рот открыть. — Ты не знала, какими они были раньше. Сейчас Иррес, конечно, выглядит лучше, чем когда был безумным, но с прежним Ирресашау он всё равно не сравнится. Если говорить об обиде, то на Истаридана я был обижен больше.

— Это потому, что он решил отдать Хоётор безумным?

Ваирак изумлённо посмотрел на Лирку.

— С разумом Истаридана вы тоже говорили, — понял он. — Странно, что он признался… Да, именно за это я на него и злился. И до сих пор злюсь. Он отдал страну, которую строили мы все, на раздирание безумным. А потом сам же так заигрался во врачевателя, что превратился в такого же сумасшедшего.

— Он хотел помочь…

— Он хотел помочь только Ирресу! — резковато осадил Лирку бог. — Но Родители не отдали бы ему только Ирресашау. Иррес был одним из более чем двухсот сумасшедших, которые горели желанием уничтожить мир и своих врагов вместе с ним. Они были опасны, лечению не поддавались. Родители считали, что нечестно миловать одного и уничтожать остальных. У них должна быть одна судьба. А Истаридан хотел, чтобы Иррес продолжал жить. Судьба других… и наша в том числе, — Ваирак зло усмехнулся, — его волновала не так сильно. Ему был нужен только Иррес. Поэтому он и предложил Родителям отдать всех безумцев ему. Только ради того, чтобы получить Ирреса.

Всему виной дружба. Дружба может быть страшным ядом.

Похоже, она начинала понимать, что имел в виду мальчишка, когда произносил эти слова.

— Лекарство от безумия он искал только из-за Ирреса, — продолжал обличительную речь Ваирак. — Не нужно думать, что он такой благородный, раз решил пожертвовать своим благополучием ради других. Он пожертвовал не только своим благополучием и делал это только ради Ирреса. Думаешь, он жалел всех этих безумцев? Кого-то действительно жалел. Но среди них были и те, кого он искренне ненавидел. И не мстил им только потому, что боялся запустить круг ненависти заново. Он верил, что ненависть и чувство вины свели Ирресашау с ума. Он не боялся сражений, не боялся боли, не боялся потерь. Единственное, что удерживало его от мести — это и без того повреждённый разум Ирреса. Всё! Он не был добрым и благостным богом. Он был главным богом Хоётора! Сильнейшим из нас. Добряки, которые ставят чужое благополучие выше своего, на таком месте долго не держатся.

Лирка с жадным интересом слушала бога, и в её сознании образ Истаридана в очередной раз претерпел изменения.

— И он был сильнее вас? — осторожно спросила она.

— Конечно, — уверенно ответил Ваирак. — Иначе бы я так просто не оставил Хоётор. Я был юн и боялся, что потеряю всё. Мой народ плохо приспосабливался к условиям мира. Я допустил несколько серьёзных ошибок при его создании, и прошло несколько тысячелетий, пока появилось поколение, хорошо приспособленное к этому миру. Поэтому я принял предложение Родителей. За то, что я спокойно вышел из Хоётора, они дали защиту моему народу на две тысячи лет.

— И теперь вы самый могущественный бог Салеи.

Лирка удивлялась себе. Ещё несколько месяцев назад её приводил в трепет сам статус бога. А сейчас