Свекровь и прочие неприятности - Светлана Ершова Страница 45

Сидеть одной взаперти — то ещё удовольствие, я заскучала и начала позёвывать, бросая на кровать всё более благосклонные взгляды. Уже собралась лечь поспать, когда в дверь гостиной постучали.

Увидев на пороге Сивилию, я несколько растерялась, гадая, что кузине могло от меня понадобиться. Вроде не закадычные подруги, чтобы бегать друг к другу в гости для задушевных разговоров.

Так и не дождавшись предложения войти, принцесса сама проскользнула внутрь, толкнув меня плечом и, закрыв дверь, прошествовала к креслу, вольготно в нём располагаясь.

– Что стоишь истуканом, сестрёнка? Присаживайся! – позвала она меня насмешливо, махнув ручкой на диван.

Что-то в ней неуловимо изменилось. Пропало глуповатое выражение лица и присущая кузине истеричность. Сейчас передо мной сидела уверенная в себе женщина, и это напрягало. Правда, злобный взгляд остался прежним. Ну хоть что-то привычное и уже родное!

Глядя на то, как Сиси наливает в стакан воду из графина, я приблизилась, пристроилась на самый край дивана. Невозмутимо достав из мешочка крохотный флакон, принцесса выплеснула его содержимое в наполовину наполненный стакан и подтолкнула приготовленный напиток ко мне.

– Пей!

– С чего вдруг я стану травиться какой-то гадостью? – спросила я, удивлённо приподняв брови.

– Не бойся, это всего лишь заблокирует вашу с Танвеном связь, чтобы он не смог тебя найти.

– И зачем мне это?

– Ну ты же хочешь, чтобы мамочка твоего муженька была жива и здорова? Тогда пей, и мы пойдём к ней в гости.

– При чём тут Иста? – поинтересовалась я, хмуро изучая собеседницу.

Не нравится мне триумф, светящийся в её глазах. Так только сумасшедшие смотрят. Ну или маньяки.

– Объясняю: княгиня-мать в моих руках, она лишена магии и вообще пребывает без сознания. У тебя есть шанс её спасти, хоть и совсем малюсенький, так как я собираюсь прикончить вас обеих. Но вдруг ты сумеешь ускользнуть, прихватив свекровь? Не попробуешь – не узнаешь! – усмехнулась Сиси, закидывая ногу на ногу.

– Мне проще сдать тебя Тану, чем самой в ловушку лезть, не находишь?

– Я уже выяснила у прислуги, что его нет во дворце. Можешь, конечно, его подождать и всё рассказать, но будет поздно: мне хватит двух минут, чтобы прирезать его мамочку. Вряд ли он простит тебе её смерть.

– Двух минут? Она что, в соседней комнате?

– Она очень далеко и надёжно спрятана, но у меня есть вот это – портальный амулет! – продемонстрировала кузина кулон в виде золотой монетки с изображением солнца.

– Порталы во дворце могут открывать только князья и император, – вспомнила я слова мужа.

– Верно, но артефакт для меня папочка заряжает своей магией, так что охранный барьер на него не среагирует. Я ответила на все твои вопросы? Пей!

Чёрт, чёрт, чёрт! Что же делать-то? Тянуть время в надежде на появление Танвена? Не выход, эта новая Сиси не настолько тупа. Идти на верную смерть? Похоже, придётся! Не оставлю ведь я свекровь погибать в одиночестве, вместе это сомнительное удовольствие веселее. К тому же Сивилия права: вдруг удастся сбежать? Главное – выиграть… сколько минут получится, столько и выиграть. Я верю в Тана – он найдёт меня, и никакое зелье его не остановит!

На этой оптимистичной мысли я подхватила стакан, в два глотка его опустошая. Никаких изменений я не почувствовала, значит, действительно не отравила. И почему я подумала об этом только сейчас? Напилась бы яду! Хотя нет, тогда князья быстро вычислят, кто виноват в моей смерти, а Сивилии нужно избавиться от меня таким образом, чтобы на неё не упала даже тень подозрения. Интересно, как она собирается это провернуть?

Удовлетворённо хмыкнув, принцесса прочитала над стаканом какое-то шипящее заклинание, вероятно, уничтожая следы зелья, и поставила его к графину.

– Пойдём, проклятие всей моей жизни! – позвала она, активируя портал.

Посреди комнаты разрослась мутно-серая воронка. Я только успела встать, как получила толчок в спину и полетела прямо в её эпицентр. 

41

ТАНВЕН.

Отпуская Ирину, я не ощутил никакого предчувствия беды. Может, просто думал не о том? Сейчас меня занимало, что ждёт нас в Преисподней, точнее, в каком состоянии пребывает отец.

Перенеслись мы сразу в холл дворца Дьявола. Нинглор уже давно открыл нам прямой доступ. Правда, изначально позволил перемещаться в Кондор только Кирану. Думаю, это было сделано из-за Хелены – скучал наставник по своей воспитаннице. Лишь позже и мы с Айсом и Дэлом получили возможность наведываться в подземный мир, когда нам вздумается.

В огромном готическом замке стояла гробовая тишина, как бы забавно это ни звучало, если учесть, где мы находимся. Ни скелетов, ни привидений не наблюдалось, и это было довольно странно.

– А где все? Вымерли, что ли? – с ухмылкой поинтересовался Айс.

– Ой, смотрите на него, пошутил, остряк! – буркнул Кир. – Пойдёмте в гостевые покои, где мы Ролана оставили. Дьяволы, как бывший, так и настоящий, наверняка там.

Командир оказался прав: едва мы зашли в нужные апартаменты, услышали доносящуюся из спальни ругань…

– Ты понимаешь, насколько рискованно вливать в больного непроверенное зелье? Я ведь его только закончил и даже на скелетах не испытал! – гневался Нинглор.

– А чего время терять? Сработало же! Теперь можно им и жену Тана напоить, а то мучается девчонка без магии, – ответил невозмутимо Сэм.

– Не вздумай! Ирина не Ролан, его магия бездны поддерживает, а она с детства лишена сил и не переживёт их резкого возвращения. Для неё зелье нужно дорабатывать.

– Ты, как всегда, перестраховываешься, она же демон – справится!

– Над своей дочерью эксперименты ставь, а к Ирине не лезь! И так ей жизнь исковеркал, дальше некуда!

– Может, наоборот, я ей одолжение сделал, спрятав от «любящих» родственников.

– Если бы не твоё вмешательство, Танвен ещё десять лет назад на ней бы женился и защитил от всех невзгод.

– Вы ещё подеритесь! – остановил дьяволов Киран, входя в спальню. – От вас уже вся прислуга и стража попряталась, а вам всё неймётся.

– Ему это скажи! – заявили они хором, указав пальцами друг на друга.

Н-да уж, дети в песочнице, да и только! Но меня сейчас больше интересовал наблюдавший за концертом отец. Ещё неестественно бледный, и, тем не менее, в сознании и даже вяло улыбающийся.

– Папа! – бросился я к нему,