Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова Страница 43

— Рама подтверждает законность происхождения. Госпожа Вейр соединила свою ткань с императорской мантией на глазах у всего зала. Голос появился после её прикосновения.

— Именно поэтому сейчас на раме нет ни одной нити Вейров, — сказала Ярина.

Медные дуги опустились.

Белая полоска дрогнула.

— На первом заседании после коронации все члены Совета должны беспрекословно поддержать нового распорядителя казны.

Голос Мерравии заполнил зал.

На этот раз никто не смог назвать его похожим. Слишком недавно все слышали те же слова в выставочном зале. Та же высота, те же паузы, тот же способ выделять главное не громкостью, а холодной точностью.

Однако Ярина не собиралась останавливаться на узнавании.

— Три голоса могут объявить подделкой, — сказала она. — Три предмета можно назвать случайным нарушением отдельных мастеров. Поэтому я прошу сравнить сами приказные нити.

Мерравия резко повернулась.

— Свидетельская рама не предназначена для соединения разных изделий.

— Она предназначена для проверки последовательности работы, если материалы имеют общее происхождение.

Ярина нашла этот пункт ночью. Он касался споров между ткацкими домами, когда несколько частей одного полотна продавали под разными клеймами. Чтобы установить исходную последовательность, отрезы временно соединяли чистыми держателями и выравнивали по направлению крутки, толщине и следу красителя.

— Эти ткани не были одним полотном, — сказала Мерравия.

— Зато скрытые нити могли происходить из одной партии.

Ивелла уже осматривала три образца через увеличительное стекло.

— Одинаковая крутка, — сообщила она. — Семь поворотов на ширину ногтя. Внешняя окраска разная, под ней тёмная сердцевина. Узлы также совпадают.

Олина и двое независимых мастеров проверили её вывод отдельно.

— Совпадает, — сказал старший из них. — Нить готовили одним способом. Возможно, на одной раме.

— Гильдия использует единые нормы, — возразила Мерравия.

— В зарегистрированных картах такой нормы нет, — ответила Ярина. — Иначе седьмой стежок был бы указан в договорах.

Она не стала сшивать доказательства. Вместо этого попросила изготовить три держателя из чистого дерева и соединить их общей немагической нитью, не касавшейся спорных участков. Каждый образец сохранял отдельное натяжение, но свидетельская рама могла пройти по ним последовательно.

Первую попытку пришлось остановить.

Ярина расположила обрезок супружеского плаща по линии среза, а не по основе. При опускании второй дуги почерневшая нить потянула ткань в сторону.

— Неверный угол, — сказала Ивелла.

— Вижу.

Ярина не стала продолжать из упрямства. Попросила поднять дуги, развернула лоскут и заново сверила направление с воротниковой нитью. Рейса подала бумажную карту, где ещё во второй главе был зарисован угол неправильных проколов.

— Здесь, — сказала девушка. — Свободный конец уходил к левому плечу. Значит, держатель нужно повернуть ещё немного.

Ивелла проверила и кивнула.

Второй раз все три нити легли по одной линии.

Рама загорелась от первого медного края до последнего. На камне появились три гильдейских знака, затем под ними проступила четвёртая отметка — маленький серебряный челнок, окружённый семью лучами.

Такого знака не было ни в одном договоре.

Мерравия побледнела.

— Личный знак мастера, — сказал хранитель архива. — Госпожа Дорн регистрировала его двадцать шесть лет назад, до назначения главой гильдии.

— Он мог попасть на нить при обычной проверке, — произнесла она.

— Во все три изделия? — спросил судья.

— Я руководитель. Через мои руки проходят многие церемониальные материалы.

— Но не внутренние стежки чужих камзолов, — сказал Тарвель.

Свидетельская рама продолжала нагреваться. Три голоса прозвучали один за другим.

Сначала торопливый:

— Подмени шов до начала церемонии.

Затем спокойный:

— Заключение окончательно. Отсрочки не допускай. Пусть он потребует решения сегодня.

Последним — властный:

— На первом заседании после коронации все члены Совета должны беспрекословно поддержать нового распорядителя казны.

Один голос.

Один личный знак.

Один способ скрытого крепления.

Мерравия положила ладонь на край стола.

— Даже если нити готовились в моей мастерской, вы не доказали, что именно я произносила слова возле каждого изделия. Личный знак мог использовать помощник.

— Тогда рама покажет только эти три приказа, — сказала Ярина. — Если седьмой стежок появился недавно.

Она попросила провести медные дуги вдоль всей полосы императорской мантии, не останавливаясь возле последнего узла.

Ивелла посмотрела на неё.

— Память может лежать слоями.

— Именно.

В простом прикосновении ткань повторяла самый сильный или самый поздний голос. Свидетельская рама позволяла менять натяжение постепенно. Если один и тот же внутренний край переносили со старой одежды на новую или укрепляли прежней служебной нитью, внутри могли сохраниться более ранние слова.

Хранитель императорского гардероба подтвердил: подкладку белой мантии не ткали заново. Её взяли из старого церемониального плаща Совета, который гильдия признала слишком изношенным снаружи, но пригодным для внутренних деталей. Плащ использовали семь лет.

— В договоре об этом нет ни слова, — заметила императрица.

— Повторное использование внутренней ткани считалось хозяйственным решением, — сказала Мерравия.

— Очень хозяйственным, — произнесла Овейна. — Особенно если вместе с тканью сохранялись распоряжения.

Медные дуги двигались медленно.

Первой появилась фраза о распорядителе казны.

За ней — более тихая:

— При обсуждении западных складов проверку следует отложить до следующего года.

Молодой писец у стены побледнел и начал листать старую книгу решений. Через несколько страниц нашёл заседание четырёхлетней давности. Проверку западных складов действительно отложили.

Следующий приказ звучал ещё слабее:

— Право на церемониальные поставки должно остаться у единой гильдии. Другие дома создадут угрозу порядку.

Решение было принято пять лет назад.

Потом ткань произнесла:

— Госпожу Сорн не признавать мастером. Карты Вейров должны перейти в архив.

Рейса резко схватила Ивеллу за руку. Мастерица не пошевелилась, но её лицо стало неподвижным.

Хранитель архива назвал дату отказа. Шесть лет назад.

Ещё один голос приказал отклонить жалобу небольших ткацких дворов на цены скупщиков. Потом — сохранить за гильдией право проверять собственные изделия без независимых свидетелей.

Каждой фразе находилось решение Совета.

Не все голосования завершались единогласно. Не каждый человек подчинялся приказу одинаково. Иногда решение принимали с перевесом в один голос, иногда обсуждение просто прекращалось раньше. Нить не превращала Совет в ряд безвольных фигур. Она убирала сомнение, усиливала привычку доверять официальной печати и делала возражение труднее.

Этого оказалось достаточно.

Семь лет Мерравия вшивала распоряжения в одежду людей, которые принимали решения о гильдии, поставщиках, складах, мастерах и государственных назначениях.

— Прекратите проверку, — потребовала она.

Верховный судья поднял руку.

— Рама продолжит, пока не исчерпает память спорного участка.

— Вы