Не Ваша Русалочка - Тина Солнечная Страница 43

Мы вышли за пределы академии, но он и не подумал остановиться.

— Эй, — нахмурилась я, когда он помог мне сесть в небольшую повозку. — Мы же вернёмся?

— Конечно, — улыбнулся он, устраиваясь рядом. — Мы недалеко поедем. Обещаю.

Но расстояние оказалось больше, чем я ожидала. Всё дальше от зданий, от магии, от строгости академии. Всё ближе к ветру, к запаху леса, к ощущениям… свободы?

Повозка остановилась на краю холма, под которым простиралось озеро, обрамлённое высокой травой и светлыми скалами. Ни души. Только мы.

— Зачем ты меня сюда увёз? — спросила я, оглядывая это слишком красивое, слишком личное место.

Он рассмеялся и обнял меня за талию.

— Ты такая милая, и забавная. Я хотел вывести тебя на свежий воздух. Показать своё любимое место. Особенно потому, что знаю — ты любишь купаться.

Я резко замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Ты часто сбегаешь ночью к озеру. Я… иногда наблюдаю.

У меня пересохло в горле.

— И как часто ты наблюдал?

— Два раза, — пожал он плечами. — Не волнуйся. Я был далеко.

Боже, хорошо хоть только два… — мысленно выдохнула я. В те разы я видимо не оборачивалась…

— Я так просто… очищаю голову, — буркнула я, стараясь скрыть смущение.

— Не переживай, я не подглядывал, — спокойно ответил он. — Просто отследил твоё местоположение.

— Это может делать только наставник, — прошептала я.

Он не ответил сразу. Просто притянул меня ближе, глядя в глаза.

— Я знаю.

Его губы вновь накрыли мои. И вся злость, испуг, обида вдруг рассыпались, как пыль на ветру.

— Расслабься, Мелания, — прошептал он, прижимаясь ко мне лбом. — Сегодня только ты и я. Отдыхаем от всего. Наслаждаемся друг другом… и этим чудесным местом.

После поцелуя, от которого закружилась не только голова, но и, кажется, сама реальность, он вдруг резко отстранился… только для того, чтобы, не давая мне опомниться, подхватить на руки.

— Себастьян⁈ — я даже не успела возмутиться, как он с усмешкой рванул вперёд, направляясь к краю обрыва.

— Нет! Ты не посмеешь! — заорала я, вцепляясь в его шею.

— Поздно, малыш, — рассмеялся он и прыгнул.

Мир взорвался — ветром, криком, адреналином. Я закричала. Громко. По-настоящему. И это был не только страх, но и восторг. Дикая, безумная свобода.

Но мы не упали.

Магическая волна вырвалась из его рук — теплая, пульсирующая, мягкая. Она обняла нас, подхватила, и мы, как птицы, скользнули по воздуху, паря над прозрачной гладью озера. Волосы развевались, сердце билось где-то в горле, а под ногами расстилалась синяя бездна воды.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, смеясь и всё ещё сжимая его.

— Зато ты улыбаешься, — прошептал он и подался ближе.

Мы пролетели над водой, скользнув почти у самой поверхности, и мягко опустились на траву у берега. Он всё ещё держал меня, словно не хотел отпускать. И я вдруг поняла — я тоже не хочу, чтобы он отпускал меня.

Он не поставил меня на землю сразу. Сначала просто стоял, прижимая к себе, будто боялся, что я растаю, исчезну, испарюсь под солнцем и ветром. А потом, когда я не отстранилась — даже наоборот, уткнулась лбом в его шею, — он выдохнул с облегчением.

— Ты даже не представляешь, как сильно я желал этого момента, — пробормотал он, опуская ладонь на мою талию.

— Какого именно? — шепчу я, позволяя себе немного слабости.

— Вот этого. Когда ты у меня в руках. Добровольно. Без возражений и твоих попыток сделать вид, что мы не знакомы, — он коснулся губами моей щеки, потом — виска. — Когда ты не отталкиваешь меня.

Мы стояли так долго. Потом он всё-таки опустил меня на мягкую траву, но и тогда не отошёл далеко. Сел рядом, притянул к себе, уложил на себя. Обнял. Прижал. Целовал — несильно, легко, по-настоящему бережно. То в висок, то в лоб, то в плечо. Словно заново собирал меня из осколков.

Мы молчали. Только ветер шелестел в кронах деревьев, где-то щебетали птицы, вода в озере плескалась в такт дыханию.

— Пойдём искупаемся, — шепчет он мне на ухо, пока я прижимаюсь щекой к его груди.

— Сейчас? — я поднимаю на него глаза.

— А когда ещё, если не сейчас? — он улыбается, и этот взгляд слишком соблазнительный, слишком тёплый, чтобы отказываться.

Я медленно встаю, снимаю платье и бросаю его на мягкую траву. Остаюсь в белье, когда он тоже начинает раздеваться — и делает это без капли стеснения. Полностью. Уверенно. Свободно.

Я поднимаю бровь, глядя на него с насмешкой:

— Ты, кажется, что-то потерял.

Он подходит ближе и гладит меня по бедру.

— Тут только ты и я, малышка, — шепчет он. — А ты — божественна. С одеждой или без неё. Но особенно — без.

Он ловко стягивает с меня тонкое бельё, напоминая, что ему это не впервой, и, не давая мне и подумать о смущении, притягивает к себе и целует. Этот поцелуй другой — не поспешный, не требовательный, а тягучий, чувственный, дразнящий.

Пальцы переплетаются. Он ведёт меня к воде. И вот — холодная гладь озера касается ног, потом коленей, потом живота. Я вдыхаю резко, потому что вода обжигает прохладой, но не отстраняюсь. Наоборот, ныряю, позволяя себе почувствовать воду, наполниться ее силой.

— Ты как русалка, — улыбается Себастьян, наблюдая, как я наслаждаюсь моментом.

Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь в ответ:

— А ты теперь знаешь, как заманить русалку в воду.

Он смеётся, догоняет меня и обнимает сзади, прижимаясь к спине. И в этом озере, в этом заброшенном уголке мира, под пением птиц и шорохом листьев — мы действительно одни.

Мы плыли рядом — медленно, почти лениво. Вода ласково касалась кожи, успокаивала, растворяла мысли. Себастьян чуть отставал, но я чувствовала его взгляд. Он не касался — пока. Только смотрел. И от этого внутри всё дрожало сильнее, чем от холода.

Я остановилась, приподнялась, стряхивая капли с лица и посмотрела на него.

— Что? — спросила, не скрывая улыбки.

Он покачал головой и чуть улыбнулся:

— Смотрю на тебя, будто вижу впервые. Ты в своей стихии.

Я почувствовала, как щёки наливаются теплом. Медленно подплыла ближе и сама обняла за шею.

Он затаил дыхание, когда я приблизилась. Я чуть коснулась его лба своим, закрыла глаза — и поцеловала.

На миг он замер, словно не верил. Но потом ответил — сначала осторожно, как будто боялся спугнуть мой приступ нежности. А потом поцелуй стал глубже. Жаднее. Настоящим. Его руки легли мне на