Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале - Виолетта Вейл Страница 42

Мы смотрели друг на друга через стекло.

— Ты выбрала статусный якорь, — сказала я. — После твоей смерти личный перестал бы работать. Печать перешла бы следующей хозяйке. Значит, ты заранее предусмотрела нового носителя.

Эвелина молчала.

— Мину ты использовала для проверки.

Ее лицо стало жестче.

— Она согласилась.

— На передачу одного воспоминания.

— На эксперимент.

— Не на месяцы чужих снов и потерю ориентации.

— Я не знала, что все зайдет так далеко.

— После первого раза — не знала.

Я выдержала паузу.

— После второго уже знала.

Она отвернулась.

— Контур был несовершенен.

— Поэтому ты предложила продолжить.

— Мы были близко.

— К чему?

Эвелина резко посмотрела на меня.

— К решению.

В ее голосе впервые прозвучала не осторожность, а сила.

— Я теряла себя, Лиана.

— Знаю.

— Нет.

Она подошла к стеклу.

— Ты знаешь это по записи врача. Не по себе.

— Возможно.

— Ты не просыпалась рядом с человеком, которого любила восемь лет, и не пыталась понять, почему он кажется знакомым только наполовину.

Дарен опустил взгляд.

Я промолчала.

— Ты не смотрела на кольцо и не могла вспомнить, кто его подарил. Не читала письмо, от которого хотелось плакать, потому что не понимала почему. Не слушала собственную жизнь как историю о другой женщине.

Голос у нее дрогнул.

На этот раз я не слышала в нем игры.

— Варр говорил остановиться.

Эвелина усмехнулась.

— Варр говорил жить спокойно.

— Несколько лет.

— Несколько лет чего?

— Жизни.

— Нет.

Она ударила ладонью по стеклу. Звука не было.

— Несколько лет исчезновения.

Дарен тихо сказал:

— Я предлагал уехать.

Она повернулась к нему.

— Не надо.

— Ты хотела правду.

— Не от тебя.

— Я предлагал закрыть лабораторию и уехать к морю. Куда угодно. Ты сама отказалась.

— Чтобы ты смотрел, как я забываю тебя?

— Чтобы мы прожили то, что оставалось.

— Это и есть исчезновение.

— Нет.

— Для тебя — нет.

В ее голосе зазвенела ярость.

— Ты бы просыпался собой. Помнил вчерашний день, наше знакомство, первый дом, поездки, ссоры, примирения.

Дарен молчал.

— А я должна была смотреть на тебя и ждать, когда очередной кусок нашей жизни перестанет быть моим.

— Я бы рассказывал снова, — сказал он.

Эвелина рассмеялась.

В этом смехе не было злости. Только боль.

— Рассказывал.

Она покачала головой.

— Ты правда не понимаешь.

— Возможно.

— Воспоминание, пересказанное другим человеком, уже не мое.

Я замерла.

Фраза напоминала то, что я сама говорила о зеленой спальне.

Дарен тоже это понял и посмотрел на меня.

Я не отвела взгляда.

— Если ты скажешь мне, что я смеялась на берегу, я узнаю факт, — продолжила Эвелина. — Но не почувствую ветер. Не вспомню холодные пальцы. Не вспомню, как злилась на тебя и как перестала злиться, когда ты принес плащ.

Берег.

Мина.

Чужое воспоминание шевельнулось во мне.

Не картинкой — ощущением.

Соленый воздух.

Нет.

Я оборвала его.

Это было не мое.

— Лиана? — спросил Дарен.

— Я здесь.

Эвелина всмотрелась в меня.

— Уже вспоминаешь?

Я промолчала.

Ее губы дрогнули.

— Значит, работает.

— Не радуйся.

— Я не радуюсь.

Но лицо ее говорило обратное.

— Теперь понимаешь?

— Что?

— Это не смерть.

По спине прошел холод.

— Для кого?

Она посмотрела на меня, будто вопрос был нелепым.

— Для личности.

— А для человека, который ее получает?

— Ты слишком цепляешься за границу.

— Между двумя людьми?

— Между двумя наборами памяти.

— Эвелина, — резко сказал Дарен.

Она не посмотрела на него.

— Ты читала журнал. Личность — это связи, воспоминания, реакции, выбор. Если сохранить все это, что именно умирает?

— Тело.

— Да.

— И человек, которому оно принадлежит.

Она нахмурилась.

— Почему?

— Потому что у него уже есть собственная личность.

— Она не исчезает сразу.

— Как великодушно.

— Я серьезно.

Эвелина приблизилась к стеклу.

— Интеграция сохраняет материал принимающего носителя.

Меня передернуло от этого языка.

«Сопротивление принимающего носителя».

«Неполная интеграция».

Человек превращался в строку отчета.

— То есть я бы осталась? — спросила я.

— Конечно.

Дарен шагнул вперед.

— Лиана, не надо.

Я подняла руку.

— Я хочу услышать.

Снова посмотрела на Эвелину.

— Где именно я бы осталась?

— Внутри.

Ответ прозвучал так спокойно, что мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать его смысл.

— Внутри кого?

— Нас.

— Нет.

— Ты думаешь слишком узко.

— Тогда объясни.

Эвелина заговорила быстрее:

— Твои воспоминания сохранились бы. Профессия, знакомые, то, что ты любишь.

— А решения?

Она замолчала.

— Кто принимал бы решения?

— После полной интеграции этот вопрос потерял бы смысл.

Вот оно.

Не ошибка.

Не болезнь.

Суть.

— Потому что меня больше не было бы как отдельного человека.

— Ты была бы частью продолжения.

— Твоего.

— Нашего.

— Твоего.

Эвелина отвернулась.

Дарен стоял рядом, неподвижный, и я чувствовала, как он сдерживается, чтобы не вмешаться.

— Поэтому тебе понадобилась печать следующей хозяйки.

Она молчала.

— Ты знала, что после тебя появится другая женщина.

— Дом не остается без хозяйки навсегда.

— И тебе было все равно, кто именно.

— Я не могла знать.

— Именно.

— Что ты хочешь от меня услышать?

Усталость в ее голосе сменила злость.

— Что я должна была умереть, потому что однажды здесь появится незнакомая женщина, которая захочет остаться собой?

— Да.

Эвелина резко повернулась.

— Вот так просто?

— В этом вопросе — да.

Я смотрела на нее и вдруг поняла, что не ненавижу.

Мне было страшно.

Я злилась.

Но я видела, как она дошла до этого места.

Сначала сохранить один день.

Потом вернуть его.

Потом проверить на другом человеке.

Потом назвать последствия несовершенством.

Потом решить, что сопротивление — лишь временная стадия.

В какой-то момент чужое «я» перестало весить столько же, сколько ее собственное.

— Ты хочешь жить, — сказала я.

Эвелина замерла.

— Да.

— Я понимаю.

На ее лице мелькнуло ожидание.

Я продолжила:

— Но понимание не дает тебе права жить вместо меня.

Тишина.

— Вместо тебя, — повторила она.

— Да.

— Ты уверена, что сейчас говоришь сама?

Она попала точно.

Страх поднялся мгновенно.

Левая рука.

Мелодия.

Зеленая спальня.

Поцелуй.

А если и это не мое?

Если я уже не умею отличать?

— Лиана, — тихо сказал Дарен.

Я закрыла глаза.

Имя.

Возраст.

Мастерская.

Грязная стена зернового склада.

Синий блокнот.

Загородный дом.

Шрам под его ключицей.

Чашка, которую я сначала взяла левой рукой, а потом намеренно снова взяла левой.

Мое раздражение.

Мои решения.

Я открыла глаза.

— Да.

Эвелина ждала.

— Я уверена.

— Потому что он назвал тебя по имени?

— Нет.

Страх отступал.

— Потому что я умею проверять факты.

Она усмехнулась.

— И теперь всю жизнь будешь проверять?

— Возможно.

— Значит, я уже внутри.

— Фрагменты твоей памяти — да.

— Какая разница?

— Огромная.

Я подошла к стеклу.

— Ты постоянно путаешь память с человеком.

— А ты не путаешь?

— Нет.

— Тогда что такое человек?

Я подумала.

— Тот,