Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова Страница 41

Лави улыбнулась. Она не знала, любит его или нет, но рядом с ним сердце определённо билось чаще. А это уже что-то. К тому же… в постели Рейнар оказался не хуже Эйла Си Даара. А в чём-то — даже лучше. Настолько, что…

От воспоминаний мгновенно запылали щёки, а низ живота обожгло спазмом желания. Чтобы отвлечься, Лави вытащила из седельной сумки засахаренную сливу, закинула в рот и принялась жевать. Грустить смысла не было — Рей сказал, что найдёт возможность быть рядом. А раз сказал — непременно сделает.

На перевал опустился туман. Такой густой, что Лави перестала различать впереди идущих носорогов.

— Гар!.. — окликнула она и закашлялась: туман набивался в лёгкие гремучей едкой взвесью.

Гар Зулум не откликнулся. Вообще никто не откликнулся. Только эхо да шорох камней… Что-то было не так.

— Гар! Натрог! — заголосила Лави, подгоняя Пушистика. Дышать становилось всё труднее и труднее.

Наконец Лави настигла отряд. Точнее то, во что он превратился…

Ургламы застыли истуканами в белёсых клубах. Будгра успел спешиться и стоял, сжимая в руках занесённую для удара секиру. Натрог сидел в седле. Гар Зулум закрывался руками от невидимой опасности.

Безмолвные. Недвижные. Околдованные. Что же делать? Как им помочь?

Лавьен спрыгнула на землю, подлетела к Будгре и затрясла за могучие плечи.

— Очнись! — кричала она. — Очнись же! Это ловушка! Надо уходить!!!

Застывший вождь не шевельнулся. Как не шевельнулся Гар Зулум и остальные рубаки…

А высоко над головами, на утёсе, обозначился силуэт. Высокий мужчина в длиннополом чёрно-золотом балахоне с глубоким, полностью скрывающим лицо, капюшоном. Ядовитое седое марево послушно вилось и пульсировало у его ног.

Лави поняла всё и сразу.

— Драксус… — просипела она, задыхаясь… и без чувств повалилась на мёрзлую землю.

Глава 28

Прошлое. Леда. Королевская библиотека

— Ещё одна? — страдальчески протянула Лави, когда бабуля водрузила перед ней очередной фолиант.

— Ты должна усердно учиться, милая, -сказала Ширайни Луум.

Лави подняла тяжёлый том.

— Зелья, эликсиры, снадобья и противоядия, — прочла на обложке, украшенной золотым тиснением. Вскинулась и уставилась на бабулю. — Зачем мне это? Я же не травница.

— Не травница, — согласилась Ширайни Луум. — Но разбираться обязана. Когда-нибудь эти знания могут спасти тебе жизнь.

— Опять читать… — обречённо вздохнула Лави.

— Тебя это расстраивает?

— Вообще нет, но…

— «Но»? — от фиалковых глаз Ширайни разбегались морщинки.

Она не сердилась. Она никогда не сердилась. По крайней мере, на Лави — точно. Поэтому говорить с ней откровенно было не так страшно, как с отцом.

— Мы слишком много читаем, и слишком мало колдуем, — призналась Лавьен.

Ширайни удивленно вскинула брови и… рассмеялась.

— Ну, надо же! Ты прямо как он!

Теперь пришёл черед Лави смотреть вопросительно

— Как кто?

— Много лет назад я взяла ученика, от которого все отказались, — поведала бабуля. — Он часто ворчал, что практика в боевой магии куда важнее теории.

— И что с ним стало? — заинтересовалась Лави. — Он умер?

— Нет, милая, он не умер, — улыбнулась Ширайни. — Он принял силу Сумрака. Теперь он — один из Неспящих. Ты ведь помнишь, кто они?

— Мудрецы Подземья! — бойко отчеканила Лавьен. — Принимают все решения сообща.

— Верно.

— А этот твой ученик… за кого он сражается?

— Он отказался от сражений, Лави, — Ширайни вздохнула. — Как когда-то отказалась я.

— Но… почему?

— Ох, милая… — фиалковый взгляд бабули потемнел. — Мы — маги. И сражаемся не потому, что хочется, а потому — что у нас нет другого выбора. Но когда выбор есть, мы вправе его сделать. В этом суть нашей свободы. Поняла?

— Наверное… — без особой уверенности пробормотала Лави.

— Ничего. — Ширайни ласково похлопала её по плечу. — Когда-нибудь поймёшь по-настоящему. А теперь прочти мне во-он тот абзац.

Лави кивнула и взялась за книгу.

— Эссенция Пустоты, — прочла она. — Изготавливается из дроблёных сколов душ на основе кристаллов хаоса. Полностью блокирует источник магических сил. Побочные эффекты: помутнение рассудка, судороги, резкое снижение мыслительных способностей, умственная отсталость. Применять с осторожностью. Последствия необратимы… — Лави округлила глаза. — Ого! Страшная штука!

— Очень страшная. — Ширайни посмотрела серьёзным взглядом. — Никогда не пей её, Лави. Даже, если предложит самый дорогой человек. Даже, если будут уговаривать. Даже, если будут убивать. Никогда не пей её. Ты запомнишь, милая?

— Запомню, бабуля.

Ширайни погладила её по волосам.

— Твоя мать родилась пустой… — проговорила она. — Совершенно пустой. Даже странно… Я уж решила, кровь ишидари выветрилась в её поколении. А потом появилась ты. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять — Сумрак благословил тебя своей мощью. Но здесь и крылась главная опасность: мракобесы-советники убеждали короля опоить тебя гадостью, пока ты слишком мала, чтобы воспротивиться.

— Но он не стал. Ведь он любит меня! — выпалила Лави.

— И это тоже, — не стала спорить Ширайни Луум. — Нам с твоей матерью стоило немалых усилий убедить всех, что ты так же пуста, как она. Поэтому… не дай отцу догадаться, насколько силён твой источник. Скрывай свои чары, милая. Иначе быть беде.

Настоящее. Один из лагерей Драксуса в глубинах Угрюмых Равнин

— Клетей не хватает, — донеслось до слуха, и Лави поняла, что жива. И, похоже, даже в сознании.

Наверное, пришла в себя от нестерпимой вони, не иначе. Все лагеря смерти пахнут одинаково. И вовсе не фиалками. И вовсе не пахнут. Смердят.

— Ничего, — откликнулся скрипучий голос. — Тех, кто мутировал, выпускайте и сажайте на цепь — для нас они не опасны, а мертвяков и особо упорных тащите мне: посмотрим, что получится, если сшить одних с другими, хе-хе.

Заскрипели тяжёлые колеса, лязгнули отпираемые замки, скрежетнули железные двери.

Лави решила притворяться бесчувственной до тех пор, пока это возможно. Её стащили с телеги и зашвырнули в клетку, на прогорклую изгаженную солому.

— Ой, а кто тут у нас? — в скрипучем голосе мелькнул неподдельный интерес. — Ишидари? Среди ургламов? Как интересно! Не та ли это красавица, что доставила нам столько хлопот за Синей грядой?

— Нет, не та, — ответил кто-то