Между светом и тьмой - Виолетта Иванова Страница 41

— Да, это я, — ответила она, но отстранилась от него. — Скажи, как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, словно заново родился, — опустил руку и нахмурился.

Она поднялась, взяла чашку с зельем вернулась к князю.

— Выпей это.

— Зачем? — он отвел взгляд от жены. Было больно, когда она отказалась взять его руку.

— Чтобы вернуться к своим людям. Они ждут тебя. Это зелье придаст тебе сил, — голос был спокойным, сухим.

— А ты? Ты ждешь меня? — он внимательно посмотрел в ее лицо.

— Я тоже жду, — ответила Хельга, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно.

В душе по-прежнему была обида на мужа, никак не хотела уходить. Да и то, что где-то в замке находится Ингрид с ребенком, который похож на Эрика не давала ее сердцу покоя. Ну не могла она простить мужчине измену, пусть даже под чарами. Не могла она принять его после другой.

— Хорошо, — он постарался приподняться, но сил не было.

К нему подошел Гудбрант, поднял ему голову, взял из рук Хельги кружку, дал напиться. Князь пил и чувствовал, как его тело наполняется легкой светящейся силой, словно он вновь был со своей женой. Он смотрел на нее и видел всю боль в ее глазах. Как он мог не замечать, что она любит его так, как не полюбит ни одна другая? И тут же в голове вспомнился этот тяжелый сон.

* * *

Эрик помнит, как было тяжело. Хельга уехала, увезла дочек, словно предала его. Обида на жена поселилась в его душе. Но оставалась Ингрид, к которой его то тянуло, то ненавидел ее. Эрик словно разрывался на части, не понимая, что с ним происходит. Он старался скрыться от той, кого так долго хотел, а сейчас не мог видеть ее. Он везде поставил стражников, чтобы они не пускали девушку к нему, но вновь встречался с ней взглядами и его с такой силой тянуло к ней, что он бросался на нее, как дикий зверь. Казалось, что после близости с ней он должен получать удовольствие, но наступало какие-то дикое опустошение, силы покидали его, а внутри ворочался недовольный зверь. Но зато его на какое-то время переставало тянуть к девушке. И тогда он не поддавался на ее уловки, не велся на речи, когда она говорила, что желает стать его женой и быть вместе. Он злился, метался, потом вновь поддавался своей дикой безумной похоти, затем снова после близости старался закрыться от Ингрид, которая не хотела отпускать его. Каждый раз он слышал ее слова: «Ты мой, ты всегда будешь моим. Я так долго ждала тебя, ты от меня никуда не денешься».

Когда Ингрид сказала, что ждет от него ребенка, Эрик выгнал ее, что-то в душе потребовало избавиться от этой женщины как можно быстрее. Но когда Ингрид увезли, черная мгла накрывала его, он хотел вернуть женщину, все кричало, что она должна быть рядом, но в то же время еще одна сила кричала, что он не хочет и не должен видеть ее. Ее слова о ребенке жгли его изнутри. А если это правда, и она ждет их сына? Их первенца? Он вспоминал, как плохо обошелся с ней, выгнал, как собаку, а теперь хотелось вернуть, бросится в ноги и просить прощения. Он был уже готов сам поехать, но старый наставник тогда просто дал ему пощечину и запретил думать об Ингрид. На какое-то время его отпустило, он смог здраво мыслить.

С каждым днем ему становилось все хуже и хуже, он слабел, давно не чувствовал голода, с трудом заставлял себя хоть что-нибудь съесть. Верный наставник постоянно просил его подойти к Вильдеборге, но Эрик отказывался. А потом он упал без чувств, пришел в себя в своей комнате, Вильдеборга суетилась возле него, плакала, что-то говорила о черном привороте. Эрику стало немного легче, мысли об Ингрид и сыне больше не жгли его так сильно, хотя где-то в глубине души крутилось что-то темное, которое хотело увидеть ее, спросить о сыне.

Дел навалилось так много, что спать некогда было. Всю весну и лето шли дожди, которые размывали дороги, заливали поля, зерно не взошло, взошедшая пшеница гнила на корню. В море куда-то ушла рыба. Остались только птичники и свинарники, которые были построены по указанию жены. Вот тогда он вспомнил ее слова. Зимой случилась новая напасть, по землям княжества пошел мор. Умирали люди, домашний скот. Старая Видельборга со своими знакомыми городскими знахарками варила зелья, которое раздавала всем нуждающимся. Эрик собрал отряд из пяти стражников, взял у старой знахарки побольше таких зелий и отправился по лендам, где нуждались в их помощи.

Они уже возвращались домой, когда недалеко от Адельбурга на них напали разбойники, не меньше двенадцати человек. Их небольшой отряд в шесть человек смог оказать достойный отпор, все разбойники были ими убиты, но и они все получили ранения, один стражник погиб. Лицо разбойника, с которым он бился, показалось Эрику знакомым. Этому разбойнику удалось ранить его в спину клинком, который он выхватил из-за пояса и метнул в князя. Его стражник убил разбойника, а Эрик выдернул клинок из своего тела, после чего Тьма накрыла его, и он упал со своего коня, перед этим успел вспомнить — этого разбойника он видел в замке Кнута в его свите.

Как его везли в замок, князь не чувствовал. Он только ощущал, что сгорает в адском огне, его тело словно медленно поворачивали на огромном вертеле, чтобы огонь достал до всех его членов. Он рычал, кричал, бился, хотел освободиться от этой нестерпимой боли. Иногда наступало облегчение, но огонь разгорался снова, и он начинал кричать. А потом он почувствовал рядом с собой легкое дуновение прохладного ветерка, его окутал запал меда и луговых трав. Так пахла только одна женщина, и он позвал ее, но она снова ушла от него. Но огонь больше не сжигал его, с каждым мгновением становилось легче. А потом он словно провалился в темноту.

Эрик чувствовал, как его душа оставляет тело и летит вперед, где находится Великий Порог. Что-то тянуло его туда, словно какая-то черная сила вцепилась в его душу своим когтями, звала, не отпускала. И он перешел за Вечный Порог. Вокруг была темнота. Его душа зависла в пространстве. Он огляделся, не зная, куда дальше идти, потом увидел какое-то свечение и направился туда. К своему удивлению он увидел своих родителей, которые стояли на берегу бушующего моря