Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци Страница 40

Слуги, припав к земле, тихо всхлипывали.

Я обомлела, но все же сказала:

– Так тоже сгодится. Тогда осмелюсь попросить тебя, генерал Шэнь, исполнить ее последнее желание: сложи ее прах в бело-голубую фарфоровую урну и собственными руками отдай ее старшему брату.

Тишина была подобна извивающемуся обнаженному лезвию. И сквозь глухие звуки рыданий до меня донесся его глухой голос:

– Она хотела что-нибудь сказать мне перед смертью?

Я посмотрела на его силуэт:

– Нет. Ни единого слова. Она от тебя уже ничего не хотела.

* * *

Вскоре после этого я услышала, что царства Цзян и Ли снова начали войну. В царстве Ли главнокомандующим войсками назначили великого полководца Сун Яня, а в царстве Цзян выступил в поход полководец из уезда Чжэньюань – Шэнь Ань. В то время мы как раз наслаждались красотами природы на границе царства Цзян.

Дождливой ночью седьмого числа пятого лунного месяца Сяо-Лань принес новость о том, что Шэнь Ань погиб в сражении у Цанлуе. Сначала он получил преимущество и должен был одержать блестящую победу, но по какой-то причине потерпел поражение и погиб. Говорят, перед смертью он велел командирам своих подразделений похоронить его прямо в диком поле равнины Цанлуе. Когда его опускали в могилу, то заметили, что при нем был маленький фарфоровый сосуд с бело-синей росписью, наполненный каким-то белым порошком неизвестного происхождения.

Когда его наложница узнала о его гибели в бою, в ту же ночь повесилась в саду на белой ленте.

Сяо-Лань спросил меня, что я об этом думаю. А я, улыбнувшись, ответила:

– Если бы принцесса Цзинъу, Сун Нин, все еще была жива, возможно, Шэнь Ань бы не погиб. Во всем мире был лишь один человек, готовый, не жалея жизни, любить его и спасать несмотря ни на что. Жаль только, что она умерла слишком рано.

Он какое-то время молчал, а затем сказал:

– Может быть, он погиб именно потому, что Сун Нин мертва?

– Правда?

Он ничего не ответил.

Я смотрела на капающий за окном дождь в ночи и тихо сказала:

– Я в это не верю… – Затем склонила голову и спросила у Сяо-Хуана: – А ты веришь?

Сяо-Хуан спокойно грыз половину жареной курицы. Услышав, что я его зову, он поднял голову, какое-то время непонимающим взглядом смотрел на меня, а затем продолжил грызть уже себя.

Мы сидели с Сяо-Ланем друг против друга в абсолютной тишине уже довольно долгое время. Потом я спросила:

– Почему ты в последнее время не носишь синих одежд?

– А почему я должен носить синюю одежду? – рассмеялся он.

– Потому что тебя зовут Сяо-Лань.

Он приподнял свои красивые брови:

– А я еще удивляюсь, почему вы никогда не спрашиваете, как меня зовут. Разве не вы сами дали мне это…

Он выглядел так, словно задумался и подбирал подходящее слово. Свет потрескивал, и он спокойно посмотрел на меня:

– Разве не вы сами дали мне это прозвище?

Я мысленно перебрала все произошедшие за последнее время события и поняла, что действительно так и было. Наливая себе чай, я сказала:

– Точно! У тебя же изначально было свое имя. Просто я привыкла звать тебя Сяо-Лань, вот и забыла спросить, как же тебя зовут на самом деле. Так как же тебя зовут?

Он шепотом сказал:

– Му Янь. «Му» как в иероглифе «думать с уважением и любовью». «Янь» как в иероглифе «нечего сказать в ответ». Вот мое имя.

Моя рука соскользнула, и чашка с треском разбилась о землю.

Часть вторая. Тринадцатая луна

Глава первая

Погода в тот день стояла потрясающая. Мы покинули царство Цзян и, выбрав путь через гору Цанланьшань, подошли к границе царства Чжэн.

На следующий день Му Янь решил уехать, так как дома ждало еще одно неотложное дело, что заставило его вернуться пораньше. Он надеялся отплатить мне за услугу, которую задолжал, в ближайшее время.

На самом деле он ничего мне не должен. Если бы он только помнил, то сразу бы понял, что счет этот ведется немного иначе: сперва я стала его должницей, когда он дважды спас мне жизнь, а теперь, выручив его, я лишь вернула один из долгов. Так что по-прежнему остаюсь должна ему за одно спасение. Это я в долгу перед ним, а не он передо мной. Но он ничего из этого не помнит. Но это так, пустяки. Девушки невероятно меняются, когда взрослеют: нынешняя я и я три года назад – это два совершенно разных человека. К тому же на моем лице в любое время дня и ночи красуется маска, так что то, что он меня не узнал, вполне естественно. Не стоит так расстраиваться из-за такого пустяка.

Я думала, что была влюблена в него в течение последних трех лет, и никогда не подозревала, что нам выпадет шанс еще раз встретиться в этой жизни. Небо снова позволило нам увидеться, но это действительно просто жестокая насмешка – быть с ним в этот раз уже по разные стороны жизни и смерти. Но это нормально. Для него ничего не произошло и ничего не закончилось. Для меня же все уже случилось и давно кончилось. Скрытые сейчас в моем сердце чувства – не более чем одержимость давно умершей души. Все это уже не принадлежащие живому миру вещи. Цепляться за него не имеет никакого смысла.

Но я никогда не смогу этого забыть. Стоит мне закрыть глаза, как в голове сразу появляется эта картина: его фигура, склоняющаяся над цинем в пещере горы Яньхуэй, его серебряная маска, иссиня-черное чанпао. Его пальцы перебирают шелковые струны, и под лунным светом музыка течет, словно дальний ручей, прозрачный и бесконечный. Я подумала, что должна попросить его оставить мне хоть что-нибудь. Все что угодно меня порадует, мне нужно просто что-то на память.

* * *

Летом дни долго тянутся и ночь наступает поздно. Держа в руке кувшин вина, я робко подошла к нему. Я пыталась притвориться, что у меня совсем нет никаких других мыслей, кроме как найти себе собутыльника и любоваться с кем-то луной, и выбор пал на него лишь потому, что сегодня так распорядилась судьба.

Он сидел на веранде постоялого двора и наслаждался летней прохладой. На каменном столике стояло несколько чаш для вина, он пил и наливал