Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко Страница 40

Ёрих загремел стаканами, разлил наливочку и обнёс всех выпивкой.

— Наливка? — Нарий принюхался.

— Ну, виларий же запретил нам с тобой напиваться, — напомнил друг.

Господин Юдриш выдал им самую коварную настойку из имеющихся в его запасах.

— Даже господина Ёрдела немного пронимает! — лучшая рекомендация, которую он смог дать.

Вехна первым опустошил стакан и пошёл на откровенность:

— Тревожно как-то. Я вот смотрю на всё, что вокруг семьи нашей творится, и думаю: хватит ли у меня ума, чтобы на равных с остальными стоять. А то стану тем, кто вниз потянет.

— Не о том думаешь, — нахмурился Нарий. — Ума у тебя на зависть многим. Может, знаний каких не хватает, так ты хватаешь налету. Когда тебя лекарем к нам приставили, ты только в травах и разбирался. В салейских! А потом сам вспомни, как нахватался всяких лекарских штучек и в хоёторских травках толк нашёл. Вниз тянут те, у кого ни совести, ни чести и одни глупости на уме. Развлечения всякие…

Ёрих испуганно вздрогнул.

— Это не про тебя, — недовольно прищурился друг. — Дури в тебе много, но понятие о совести, чести и благородстве имеешь. У кое-кого всего перечисленного и капли нет. Да и дурь в тебе не от глупости, а от… лихости. Нет у нас в семействе тех, кто вниз потянет. Так что тревожиться можете и дальше, тут я вам не указ. Но в мыслях держите, что это пустое. Нам сейчас столько забот привалит, что времени на мысли и тревоги не останется.

— Ну, спасибо, — улыбающийся Ёрих действительно выглядел польщённым. За всю жизнь о себе столько хорошего не слышал.

— Как-то полегче стало, — Вехна потёр грудь. — Только вот ты сам чего такой смурной? Тоже гложет что-то? Ты скажи, может, мы как-то поможем.

— Да ничего такого, — отмахнулся вредитель.

Лекарь украдкой посмотрел на Ёриха, и тот поспешил взять бутылку, чтобы наполнить стаканы. По-трезвому не выйдет.

— За Исешку жуть как переживаю, — воздохнул Вехна. — Вроде ничего с ним не произошло, но вижу, тяготится, боится, что что-то проявится. Дёрганный стал…

— Да вы бы ещё чаще спрашивали у него: «Как ты? Ничего странного не чуешь?» — напустился на него Ёрих. — Хочешь не хочешь, задёргаешься! Вот если бы это был Леший, я бы больше переживал. У того ветер в голове, а Исешка как-то посерьёзнее, ответственнее. Таиться от нас не будет. Понимает, что в одиночку ему не вытянуть. Ты за Мхяна лучше переживай. Вообще из-под нашего присмотра ушёл. Как бы чего дурного не нахватался во дворце и у этих Вотых.

— О-о-о, — Нарий неожиданно оживился и повеселел, — тут можешь не переживать!

— Да что за тайны⁈ — Ёрих обиженно бухнул бутылкой о стол.

Пару дней назад до них дошло, что Мхян взял отпуск по службе и завис в доме Вотых. Взъярённый Нарий («Совсем от рук отбился!») поехал возвращать мальчишку в лоно семьи. Но вернулся один и в весьма благостном расположении духа.

— Он сам расскажет, когда точно решится, — Нарий тихо рассмеялся, ехидненько так. И Ёриху стало ещё любопытнее.

— Так нечестно! Я ему тоже дядя и тоже… — он запнулся, осознавая, что хочет сказать, и чуть удивлённо продолжил, — … и тоже имею право знать.

— Ну вот захочет он и скажет! Я ему слово дал, что молчать буду.

Вехна, прищурившись, всматривался в окно.

— А я тебе дам слово!

— И к вечеру вся семья будет знать, а когда мальчишка придёт, будут подшучивать над ним! Нет уж!

— Эй, — окликнул их Вехна, продолжая смотреть на небо. — А кто это там крыльями машет в заповедной зоне господина Мариша?

— Дикие? — предположил Нарий, и они с Ёрихом тоже посмотрели в окно.

И сразу поняли, что нет, не дикие. Птичка слишком уж крупная. Сияющее позади солнце мешало толком её рассмотреть. Но охрана дома, видимо, хорошо её разглядела и узнала, раз не нашпиговала арбалетными болтами. А пересекать без приглашения границу дома могли очень немногие оборотни.

— Сова! — охнул Вехна, когда птица сместилась немного вниз.

— Да ты ж Хрибный! — изумился Ёрих. — Никак серьёзное что-то случилось? К господину Маришу загребает. Глядь, какой потрёпанный. Аж грудь щипанная!

Нарий молчал. Только следил за полётом с выжидающей настороженностью, будто подозревал, куда могла направляться сова. И сжал зубы, когда птица свернула в сторону его окна. Похоже, рыжий Ёрих привлёк острый взор. Оставалась, правда, надежда, что привлекло всё же открытое окно, но… Не с их везением.

Сова с шумом приземлилась на подоконник, не удержалась и, хлопая крыльям, сверзилась вниз. На полу она разразилась возмущённым клёкотом, встряхнулась и приняла гордый и невозмутимый вид. Только грудь продолжала загнанно трепыхаться. Полюбоваться на неё изумлённые мужчины толком не успели. Раздался хруст, и тело птицы стало меняться. Перья втянулись в кожу, крылья начали изламываться и уплотняться, туловище сузилось и вытянулось, частично переходя в ноги. Через минуту с пола со стоном поднялся хайнес.

Ёрих от удивления все ругательства позабыл. Не менее удивлённый Вехна всё же смог отметить, что Сильнейший поднимается на ноги с некоторым трудом, держится за живот, а вот там почти под самыми рёбрами некрасиво краснел припухший шрам. Только Нарий глядел на хайнес с непочтительным прищуром.

— Боги, насилу вырваться смог, — раздражённо прошипел Узээриш. — Дворец бы они с таким рвением охраняли! А Лирка ваша вообще чудовище! Завязать самого хайнеса в одеяло… Неужто она на самом деле думала, что у неё получится? — по губам оборотня скользнула нахальная улыбка.

Ёрих и Вехна совсем растерялись. Они сообразили, что хайнес удрал от собственной охраны и Лирки. Успели подумать о страшном: что Лирка похитила повелителя страны, — но замечание про одеяло их несколько успокоило. Лирка всё же была серьёзной женщиной. Реши она похитить хайнеса, то заковала бы его в цепи.

— О! — брови Сильнейшего радостно подскочили, когда он увидел брошенные штаны. — Вы как будто меня ждали. Позволите?

— Конечно, — не стал противиться Нарий.

В дверь постучали.

— Господин, мы краем глаза заметили ваш прилёт, — донёсся из коридора радостный голос Юдриша. — Вы к господину Ёрделу? Или может хотите перекинуться парой слов с нашим домоправителем?

— О, нет, дядя Юдриш, — отозвался Узээриш. — Я тут исключительно по личному делу. Переговорить с семьёй даны Лиркаа.

Нарий ощутил, как у него каменеют скулы. Он подозревал, зачем мог явиться венценосный любитель женщин. И