Между светом и тьмой - Виолетта Иванова Страница 4

— Ваше высочество, разрешите присоединиться ко всем тем словам, что были сказаны. Я счастлива, что мой отец взял меня с собой на этот праздник. Я никогда не забуду этот день. Я бы хотела, чтобы Вы знали — я всегда буду Вашей верной…, - она на мгновение замолчала и посмотрела на княжича таким взглядом, что у него замерло сердце, — … подданной.

Девушка не спешила подняться из своего поклона, демонстрируя в глубоком декольте свои аппетитные груди. Эрик с трудом отвел взгляд от белой кожи, кивнул головой, развернулся и поспешил уйти. Ему показалось, что он услышал за спиной разочарованный вздох. Он должен уйти, у него есть та, которую ему дарует Одинар и которая станет его женой. Какое-то чувство подсказывало, что связываться с Ингрид не стоит, не сможет потом расстаться с ней. Если он выберет ее, Одинар не будет с ним.

Эрик ушел в свою комнату, махнул своему верному слуге Агмунду, что тот может быть свободен, подошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу. В этом году зима была очень холодной и долгой. В прошлом году в этот день уже текли звонкие ручьи и светило яркое солнце, говоря, что скоро придет весна. А сейчас повсюду лежал холодный снег, который не собирался таять. Ветер бросал в окно хлопья колючего снега, словно хотел что-то сказать Эрику, предупредить, стучал в стекло, задувал сквозь щели. В комнате было прохладно, даже огонь в большом камине не согревал воздух.

В душе Эрика царил настоящий ураган чувств. Он до сих пор вспоминал каждое мгновение, проведенное в алтарной комнате, в голове до сих пор звучал голос Одинара, крупные мурашки пробегали по его спине от божественной силы. А еще его мужское начало хотело Ингрид. С большим трудом Эрику удалось успокоиться, потом он разделся и лег в постель, тяжело вздохнул. «Три года. Три долгих года до того дня, как я увижу свою невесту», — мысль легкой птичкой билась в голове.

* * *

Гости стали разъезжаться на следующий день после обеда. Айварс вместе с женой и Эриком провожали их, стоя на высоком крыльце замка. Одним из последних уезжал Кнут со своей дочерью. Ингрид появилась из дверей замка, закутанная в теплый шерстяной плащ, капюшон которого был украшен белоснежным мехом северного зверька. Кнут склонился в поклоне перед князем, приложил ладонь к груди.

— Я буду помнить этот день всю жизнь и расскажу всем своим людям, что был свидетелем милости Одинара. Желаю долгих лет вам.

Айварс склонил голову в знак благодарности. А Эрик не мог отвести взгляд от лица Ингрид, которая смотрела на него с каким-то дерзким вызовом, подняв повыше подбородок.

— Ваше сиятельство, я тоже буду помнить этот день и расскажу о нем нашим детям, — проговорила она, потом сделала вид, что оговорилась и словно в смущении склонила голову.

Когда ярл с дочерью сели в свою повозку и отъехали от замка, Айварс повернулся к Эрику.

— Сын, я надеюсь, что ты не сделал глупость с этой Ингрид?

Его взгляд внимательно изучал лицо сына, словно хотел разглядеть его потайные мысли. Эрик нахмурился.

— Нет, отец, — довольно резко ответил он.

Князь вздохнул, положил свою тяжелую руку ему на плечо, чуть сжал пальцы.

— Сын, помни слова Одинара — у тебя есть невеста, которая станет тебе настоящей женой. Боги никогда не ошибаются и всегда будут помогать, если ты последуешь их завету. Если тебе назвали имя твоей будущей супруги, то прими этот дар. Имя твоей матери мне сообщили в свитке, и знаешь, я рад, что она стала моей женой. Другую женщину мне не надо. Ради нее я сделаю все, даже уйду за Порог следом за ней. Поверь, если ты полюбишь свою жену, то будешь счастлив с ней, как мужчина, как муж, как правитель.

— Я услышал тебя, отец, — Эрик коротко кивнул.

— Нет, сын, ты пока не слышишь меня. Твои мысли заняты прелестями этой Ингрид и ты сейчас думаешь, что взял бы ее в жены, если бы не завет Одинара, — слова князя словно били в душу сына, который опустил голову, чтобы мужчина не видел, как Эрик кусает губы. — Ингрид никогда не будет любить тебя. Она из тех женщин, которые разрешают себя любить и выбирают только тех, кто сможет делать им дорогие подарки, кто даст им власть. Ты же знаешь, что она отказала уже шестерым женихам? Поверь мне, все они достойные наследники своих знатных отцов. Как ты думаешь, почему она это сделала? Если ты придешь ко мне и скажешь, что хочешь взять ее в жены, то знай, я не дам согласие на этот брак. Ты потом поймешь, что я прав. Боги всегда знают, кто предназначен нам в супруги по нашим заслугам перед Богами и народом.

— Отец, я услышал тебя, — довольно резко проговорил Эрик. — Я буду помнить, что у меня есть невеста. Давай больше не будем возвращаться к этому разговору.

Князь долго всматривался в лицо сына, потом тяжело вздохнул. Не хочет сын понимать, что если откажется от дара богов, то упустит свое счастье. Он сам, получив в наказе Одинара имя своей нареченной, дождался, пока Ульрике исполнится семнадцать и взял ее в жены. Он не жалел ни единого мгновения, что они стали супругами, хотя многие красавицы княжества пытались получить его любовь и рассорить с женой. Никто ему не был нужен, кроме его любимой Ульрики, которая стала ему настоящей половинкой, его сердцем, его жизнью, его любовницей, его женой, матерью их сына. Айварс знал, что эта Хельга станет для Эрика такой же женщиной, если сын не сделает глупость. Он видел, что в его красавца сына влюблены все женщины княжества, мечтают о нем. Почти все ярлы хотят, чтобы Эрик взял в жены их дочь, поэтому и приехали сегодня со всеми своими семьями в надежде, что княжич обратит внимание на них. Ульрика правильно сделала, что надела на сына защитный амулет, который защитит сына от возможного приворота. И Айварс видел на лицах отцов и матерей молодых девушек недовольство, когда сказал, что сам Одинар указал княжичу его будущую жену. Прощаясь с ярлом Кнутом, он видел в его глазах нехорший блеск, а в глазах его дочери Ингрид вызов, и это очень не нравилось Айварсу.

— Я знаю, что у тебя есть женщины. Возьми у Вильдеборги зелье, чтобы у тебя не было ненужных детей. Твоей будущей жене будет неприятно узнать,