Путь наложницы: перезагрузка - Татьяна Новикова Страница 4

Вчерашняя истерика отступила. Вместо страха в груди зажглась холодная решимость

Плевать, что я забыла свое прошлое. Я найду способ вернуть интерфейс игры, войду в пользовательское соглашение — и непременно со всем разберусь.

Пока же самое время вкусить прелести жизни в роли единственной и неповторимой дочери Су Мина.

Почему снаружи так шумно?

Я выглянула в окно. От ворот поместья один за другим отъезжали крытые экипажи. Кто-то только забирался внутрь. Незнакомые лица мелькали повсюду. Слуги в спешке грузили сундуки, женщины в неярких одеждах плакали, цепляясь за руки друг друга, словно не хотели расставаться.

— Что за…? — прищурилась.

Кто эти люди?

Неужели… наложницы?!

Похоже на то. Внезапная догадка заставила меня поморщиться. Что нашло на старика, раз он изгоняет наложниц?

Не то чтоб я переживала за их судьбу. Но даже по условиям игры я знала, что Су Мин в восторге от своего гарема. Вон, готов был взять десятую. Так ему всё нравилось.

А теперь? Приобрел дочь и внезапно решил воздержаться от плотских утех? Он что, держал девять наложниц исключительно для деторождения, а не своего удовольствия?

Верилось с трудом.

Я вышла из комнаты. В коридоре доносились голоса. Слуги стояли у окон, их взгляды тоже были прикованы к экипажам и женщинам, которые покидали поместье.

— …всех до одной отослал! — услышала я жаркий шепот. — Говорят, сам писал письма о разводе в их семьи. Мол, не выполнили долг продолжения рода…

— Да-да. Я прихожу, а там старая Чжан плачет. Грозилась броситься в колодец… Как-никак, первая наложница, думала, к ней особое отношение. А он взял и выгнал. Ей же и идти некуда.

— Надо же, и всё из-за какой-то…

Женщина, которая это говорила, не закончила. Лишь сморщилась так, что я сама додумала, кем конкретно она меня считала. Её тотчас перебила другая, совсем молоденькая девчушка.

— Тише ты, а иначе и нас выгонят!

— Да перестань. Мы… ой…

Только сейчас слуги обернулись, заметив меня, скромненько стоящую в уголке и подслушивающую.

— Госпожа, доброе утро! Надеюсь, вам хорошо спалось! — Молоденькая служанка почтительно склонила голову. — Господин Су просил привести вас к нему в кабинет сразу же, как проснетесь.

Я кивнула, машинально позволяя увести меня обратно в покои, переодеть, умыть и расчесать.

Су Мин ждал у лакового стола, заваленного бумагами. Его лицо, обычно желтушно-нездоровое, сейчас сияло как медный таз.

— Доченька! — Он протянул ко мне руки, кольца сверкнули в солнечных лучах. — Эти дни войдут в летописи нашего рода! Все формальности скоро будут улажены. Через несколько дней я смогу во всеуслышание объявить о своей дочери!

— А экипажи у ворот… — начала я, подбирая слова.

— О них не тревожься! Пустые куклы! — Су Мин махнул рукой будто отгоняя мух. — Столько лет кормил их семьи, а толку? Ни одного ребенка! — Он внезапно сглотнул, в глазах появились слезы. — Но теперь… теперь у меня есть ты. До сих пор не верится.

Я попыталась вспомнить всё, что знала из дорам о браках. Муж мог отвергнуть жену или наложницу за бесплодие. Видимо, за это и зацепился Су Мин.

— Они не поверили моим словам, — прошипел он, сжимая край стола. — Одна даже посмела рассмеяться, когда я объявил о твоем происхождении. Назвала меня глупцом. Как только язык поднялся. Пусть теперь их отцы получат обратно опозоренных дочерей! Так-то!

Я прикусила язык. Эти женщины — мне не враги. Пешки, как и я сама. Мне их жаль. Они столько лет жили в доме Су Мина, а теперь вынуждены возвращаться туда, где их никто не ждет.

Я вновь глянула в окно. За воротами остался последний экипаж. Немолодая уже женщина в черном платье всё отказывалась подниматься в него. Качала головой, что-то твердила.

*** Через какое-то время Су Мин устроил для меня маленький смотр слуг — молоденькие девушки, напуганные.

— Выбери любую. Или хоть всех, — сказал он щедро. — Ты теперь госпожа. У тебя должно быть всё самое лучшее.

— Отец… — осторожно начала я. — Вы… помните, как однажды выкупили для меня служанку? На улице.

Су Мин нахмурился.

— Какую ещё? — он, кажется, действительно не помнил.

— Её звали Фейту. Я… привязалась к ней. И потеряла, когда Ми Вань… отправлял меня к вам, — Я выдохнула. — Я очень к ней привязалась, и хотела бы, чтобы моей служанкой была она. Пожалуйста, разрешите мне поискать её. Можно я выйду в город?

Стоило мне заикнуться о том, чтобы уйти, как он посмурнел:

— Пока я улаживаю документы, тебе лучше находиться в поместье. Да и потом, разве можно благородной девушке, такой как моя дочь, разгуливать по улицам, выставляя свою красоту на показ, как какой-то торговке!

Так началась моя жизнь в доме Су Мина.

Меня кормили досыта. С утра — рис с миндалем и фруктами, днём — утка со сливами, вечером — вино с финиками и медом.

Слуги передвигались мимо меня кланяясь при каждом шаге. Я — почти не передвигалась. Потому что передвигаться было особо некуда.

Личные покои, трапезная, сад — вот и весь мой маршрут. В отличие от тетушки Мей особо усердствовать с моей учебой Су Мин не стал, но нанял мне учителя по Гуциню.

— Прекрасно! — восклицал тот, наблюдая за моими потугами. — Какая чистота звука! Какие нежные интонации! Вы точно раньше не учились играть? У вас явный талант. Нужно заниматься усерднее.

Угу. Мой талант назывался — «ускоренное обучение», на которое я потратила целую кучу лотосов.

Жаль, что теперь доступ к интерфейсу был закрыт. Даже с форой, что давал мне навык, пальцы болели, стирались. А издаваемая мелодия казалось мне самой противным стоном мартовского кота.

Зато теперь по вечерам я показывала «прогресс» своего обучения для любимого «папочки». Су Мин наблюдал за мной подперев щеку и мечтательно вздыхал.

«Должно быть думает о внуках» — с сарказмом думала я, дергая струны.

Фейту все никак не могли найти несмотря на то, что я спрашивала о ней у Су Мина каждый день — дело никак не продвигалось. Я очень надеялась, что она хотя бы в безопасности.

В сад я ходить не слишком любила. Каждый цветок, каждый изгиб дорожки — всё это уже было в саду тетушки Мей. А там, в саду, был он. Жэнь Хэ.

Думать о нём было больно. Я гнала от себя мысли, как надоедливых комаров — махала рукой, отворачивалась. Но это не работало.

Отношения с Линь Янем развивались стремительнее, но не оставили после себя столько тоски. Воспоминания о сыне министра заставляли гореть щеки, а вот третий принц поселился где-то глубоко, как заноза —