Хегг. (не) Злодей для шестой сестры - Лолита Моро Страница 4

— Замечательная вещь, если вдуматься, — проговорил он, — и теплое белье и финансовый НЗ.

Средства для ремонта? Мысль богатая. Почему три ночи? Да я ухайдакаю толстушку еще до полуночи! А, впрочем, попить-поесть-поспать на герцогских перинах — дело приятное, как ни крути. Когда еще выпадет такая удача служивому человеку?

— Я хочу ужинать и сигару, — сказал я.

— Само собой, господин, все давно готово, — Зина развернул длинный теплый халат, отороченный черно-бурой лисой по краям.

— И все? — я хмыкнул, суя руки в рукава, а ноги в расшитые золотой нитью мягкие тапки, — это весь мой наряд для официальной встречи с герцогиней?

— Есть еще зимний ночной колпак, но вы обычно не любите спать в головном уборе…

Спокойствием моего батлера можно гвозди забивать. Он распахнул двери и слегка наклонил голову в поклоне.

Я сунул руки в карманы по самые локти и шагнул в коридор.

ГЛАВА 5. Поиграем?

Два лакея попытались было взять меня за локти. Я сделал обманное движение, и они промахнулись. Мужики здоровые, конечно, да только я драться учен лучше. Хотел было наподдать им по харям, но вездесущий Зина опередил всех и распахнул для меня нужные двери:

— Не отвлекайтесь, господин лейтенант. Вас ждут, входите же!

Я в своем шикарном халате смотрелся тут уместно, словно для меня этот мир был создан

Огромная кровать, застеленная белым шелком. Полог в жемчужных подхватах, меховое одеяло и всякое-такое-разное красивое. Стол низкий рядом. А уж на столе! Я втянул в нос запах. Да! Тут было чем порадовать мой лейтенантский живот.

Красивая женщина с огненно-рыжими волосами лежала на изгибе ложа. Ее бело-золотое одеяние отчего-то напомнило мне наряд невесты. Тьфу! придет же в башку такая гадость. Но что красиво, то красиво.

— Я так понимаю, что ты уже все решила? — проговорил я. Сделал пару шагов и подошел к накрытому столу. Оторвал круглую виноградину и бросил в рот. Вкусно.

— А у тебя есть возражения? — приятное контральто определенно нравилось мне.

Но я знал, как все, кому доводилось продавать себя в этом подлунном мире: договариваться надо сразу, потом, после дела, слишком хлопотно.

— Сто тысяч желтых монет имперской чеканки, — проговорил я.

— Чегооо? — она расхохоталась и перевернулась на спину, — да ты в своем уме, лейтенант?

Я снял халат и выбросил на пол чертову рубаху с кружевами. Огладил себя, расправляя. Меня когда-то звали Хёгг-Третья-Нога за размеры и толщину члена. Я демонстрировал себя во всей красоте и мощи. В зрительном зале хлюпнула слюна. Женщина глядела с приоткрытым ртом и интересом, явно ожидая представления.

Я в секунду сделал шаг и опустился на грудь рыжей герцогине. Придавил всей тяжестью, не жалея ни грамма. Прижал бедрами ее руки к бокам и улыбался. Постучал тугим концом по задыхающемуся рту. Огромные зеленые глаза смотрели на меня снизу сердито.

— Тяжело дышать, золотце? — спросил ласково.

— Я…

Начала было она, но я успел себя вставить в пресветлый рот. Нажал пальцами на щеки. На всякий случай, чтобы не вздумала кусаться.

— Дыши носом, дорогая, — я дал красавице нужный совет.

Чуть приподнял себя и загнал почти в глотку. Из глаз наместницы брызнули слезы. Она пыталась вырваться. Ага! Жди! Я крепко стискивал бедрами ее локти. Девушка попыталась брыкаться. Я сильнее сдавил щеки.

— Будут синяки на утро, милая. Так кто из нас в своем уме?

Она сопротивлялась бесконечно, не думая сдаваться. Сильная! Она умудрялась подбрасывать меня, как дикая кобыла. Я сдвигал ноги, чтобы не вырвалась, и время от времени шлепал ладонью по гладкой горячей коже не глядя, куда мог дотянуться. Я трахал ее в глотку, пока не лопнула кожа в уголках рта, и кровь не побежала по округлому упрямому подбородку.

— Так что там с деньгами, милая? — спросил я, наклоняясь к зареванному, окровавленному лицу. Взял какую-то тряпку и вытер себя.

— Тебя казнят! Колесуют, четвертуют! — тут же захрипела барышня, стоило освободить ей рот, — быдло кабацкое! Солдатня! Запорю…

— Что ж, это идея! — рассмеялся весело я.

Неназываемый! хвала тебе за кровати с пологами. Я живо перевернул красавицу лицом в подушку. Жемчужные подхваты с занавесок отлично сгодились для нежных пухленьких запястий. Злые ладони с алыми ногтями сжимались в кулаки. Я поежился, вообразив себе многое, и надежно зафиксировал свою подругу по четырем столбам, ка по четырем краям света.

Малышка глухо бухтела в подушку. Я взял фруктовый нож и с треском вспорол остатки тряпок на мадам. Она замерла и замолчала. Я вытащил шелковый витой шнур из пояса халата и слегка распушил кончик. Полюбовался. Замахнулся. Свиста не вышло. Я огляделся. Хрустальное бра на стене посверкивало тремя гранеными шариками на цепочке.

— Да вы ж мои сладкие, — улыбнулся я очаровательной находке.

Я прицепил шарики к шнуру и замахнулся.

— Дзынь! — нежно прозвенели яркие бусины, задев золоченые завитки на зеркальной раме. Не разбились.

Да я художник!

В спальне стояла настороженная тишина.

Я приземлил свою плеть на полные плечи вельможной дамы. Не сильно, пробуя. Следовало привыкнуть, притереть по руке. Да и не мастер я заплечных дел. Прозмеил плетеный шелк вдоль позвоночника своей чудесной пленницы, позволяя холодному хрусталю закатиться между полными подушками розовых половинок. Пресветлая попа чуть приподнялась, замерла и опала. Ладно, поиграем.

ГЛАВА 6. Поживем-увидим

Задница Лиз определенно стоила моего внимания. Я конечно слегка раскрасил ее шелковым шнурком сначала в полоску, а потом уже в клетку, но поцелуев моих ей тоже досталось. А уж сколько перепало сладкой вельможной дырочке! Я хорошо раздвинул ее в ширь сначала пальцами, затем зеленой нефритовой статуэткой подходящей длины, а потом уж собой прекрасным. Мат, слюни, слезы, смазка и сперма лились рекой. Я имею слабость к этой дамской красоте. Я ни в чем себе не отказал.

— Вот что мне с тобой делать? — спросила красивая женщины, нежно касаясь губами моей спины, — варвар! Никто не смел со мной так обращаться. Никогда!

Я наконец-то добрался до накрытого стола и отвлекаться на разговоры не собирался. Холодная телятина с хреном, жареная на углях дичь, теплые расстегаи, курники, зеленый лаптастый салат с соленым сыром и перепелиными яйцами, черная редька с конопляным маслом и в меду, фрукты, каких не видел и не пробовал никогда. И еще тьма разного, до чего я пока не успел дотянуться.

— Я думаю, что мне следует выйти за тебя замуж, — заявила наместница, обнимая со спины и опуская руки вниз, к главному.