Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова Страница 37

Зак

Кофе в кружке подошел к концу. Я собирался дочитать историю Хатшепсут, но, вопреки влитому в организм кофеину, глаза стали слипаться. Встряска от открытий сменилась отходняком. Я убрал за собой и, снова стараясь не шуметь, поднялся в кабинет. Завтра поговорю с Маршей. Жаль, что нельзя рассказать ей всё напрямую — тогда она меня точно сдаст в психушку. Придется проявлять чудеса напрочь отсутствующей у меня дипломатии.

Я погрузился в сон, как в зыбучий песок. Мне что-то снилось, но не имеющее отношения в Древнему Египту. Так, обычный бредовый поток сознания из смеси впечатлений, событий, мест и лиц. Даже если там и было нечто важное, к утру я ничего не помнил.

За стенкой было тихо.

Чтобы не будить Маршу, я умылся на первом этаже и приготовил завтрак. Уже собрался погрузиться в чтение монографий — не могу сказать, что ждал этого момента с воодушевлением, но в нашей работе не всегда делаешь то, что хочется, — как мое кухонное уединение было нарушено.

— Доброе утро! — начал я, поднимаясь со стула. Будто школьник перед учительницей, честное слово!

Марша натянуто кивнула.

— Прости, я вчера погорячился.

— Понимаю, — отозвалась она. Сдержанный наклон головы, вежливое (подчеркнуто вежливое) лицо. — В свою очередь, тоже приношу извинения. Я не хотела тебя задеть. Но…

Она набрала было воздуха, чтобы что-то сказать — и остановила себя. Я буквально воочию это увидел, как она натягивает мысленные вожжи и заставляет себя замолчать.

— Но?..

Марша улыбнулась — если не знать ее настоящей мимики и настоящих быстрых улыбок, эта, может, и сошла бы за натуральную. Но я знал, и потому искусственное происхождение этого улыбкосодержащего продукта видел отчетливо.

— Просто — не хотел тебя задеть, — подчеркнуто миролюбиво пояснила она.

Захотелось выругаться. Вместо этого я со вздохом сменил тему:

— Я приготовил завтрак.

— Спасибо.

— На здоровье. Я кофе сейчас сварю.

— Буду очень признательна! — Она снова наклонила кудрявую макушку в жесте подчеркнутой вежливости.

Желание выругаться стало в два раза сильнее.

Благодаря тому, что я закрыл все двери, а под дверь, ведущую в подвал, ещё и подложил тряпку из старья с веранды, кухня немного прогрелась. Марша села за стол.

— Я думал…

— Я думала…

Мы начали говорить одновременно. Маска безразличия у Марши на лице дрогнула, мелькнула улыбкой — той самой настоящей, короткой и быстрой. И в следующий момент вернулась вежливое равнодушие вернулось обратно.

— Ты первый, — постановила она.

— Я думал, чего хотел добиться маньяк своим ритуалом. У меня, правда, совершенно безумная версия… Но его-то тоже вменяемым не назовешь.

— Резонно, — чинно подтвердила эта новая, корректная версия Марши Сандерс.

Чем мне не нравилась вчерашняя, спрашивается? Версия «Заносчивый интеллектуал Марша Сандерс» была довольно милой. Если, конечно, знать, с чем сравнивать.

— Я думаю, что убийца хотел вернуть браслетам сверхъестественные силы. Я понимаю, что это звучит глупо…

В кухне повисла тишина. Я смотрел на Маршу, ожидая реакции, и упустил кофе. Пена, шипя, потекла по стенке джезвы.

— Вот черт! — Я дернул её на себя, пытаясь при этом не расплескать оставшееся. — Я сейчас тебе нормальный сварю!

— Ой, Зак, завязывай с перфекционизмом! Мне нормально. — Она отложила себе в тарелку пару панкейков и намазала сверху ложечку джема. — На самом деле, твоя идея вполне разумна. Не знаю, как её примут в суде…

— До суда еще копать и копать, — отмахнулся я и поставил кружку перед Маршей. — Сейчас важнее найти убийцу.

Она кивнула — то ли поблагодарила, то ли согласилась.

— В общем, я тоже вчера ломала голову… — Она взяла паузу на панкейк и, пережевав, чинно продолжила: — Я подумала: может, формула ритуала описана на браслете? Хотя это глупость такая. Ну я же знала, что надписи на браслетах разные! — Она снова оборвала саму себя на вдохе. Промолчала то, что хотела сказать на самом деле, и продолжила уже более спокойным тоном, убавив воодушевления вдвое, до уровня отстраненного и корректного профессионала. — В общем, я решила перевести надписи.

Она отпила кофе, аккуратно поставила чашечку на стол.

— И?..

— На твоем просто про Бенну рассказывается. Что он верный, как орел, который служит своей орлице… Ты, кстати, знал, что орлы — моногамные птицы и выбирают себе пару на всю жизнь?

Я снова помотал головой. Сколько же всего я не знаю!

— Очень интересен способ, которым эти птицы подбирают себе пару, — тоном поддержания вежливой светской беседы поделилась Марша. — Орлицы взлетают высоко в небо с палкой в лапах и бросают её вниз. Если орел раз за разом ловит — его берут. А если промахивается — отправляют тренироваться. Потому что, когда орлята учатся летать, у них далеко не с первой попытки получается. И тогда на помощь птенцу должен прийти отец. Ты знал?

Я молча дернул головой в жесте отрицания: не знал, мол.

— Я тоже не знала, — она поморщилась, выказывая недовольство. Кажется, собой. — Пришлось работать с энциклопедией.

— А у тебя и по биологии есть энциклопедия?

— И по биологии, и географии, и геологии, и астрономии. Никогда заранее не знаешь, что тебе завтра пригодится. Бывает, пару дней можно просидеть, пытаясь сообразить, о чем вообще идет речь. — Марша пожала плечами, дескать, работа такая. Профессиональные риски.

— Это всё? Что было на браслете?

— А. Нет. Там дальше было, что он вспыхивает, как солнце, но огонь его не добрый, как в очаге, а карает врагов.

Её взгляд расфокусировался. То ли она вспоминала, что там дальше, то ли пыталась представить, как это возможно. Я вот очень живенько представлял себе этот процесс. Чернокожая машина убийства. Я ни разу не видел Нехши со стороны. И даже в зеркале. Но с ростом и мышцами там было всё отлично!

— И что он, словно мышь, возрождается из тлена, — отвисла Марша и посмотрела на меня. — Тут мне потребовалась потребовалась помощь. Оказывается, иглистые мыши с колючей шерстью, которые на правах обычных домовых живут в Египте, способны восстановить после раны сердце, почки и даже срастить спинной мозг, если он был поврежден. Кожу заново отращивают вообще как здрасьте. Неубиваемый грызун, не дай Пресвятая Дева нам таких!

Я покивал.

Ничего нового я не узнал. Нет, из биологии — многое. Но о Нехши…