Волны любви: Крепость в полумраке - Роберт Фадер Страница 37

Глава 21. Город без сердца

Тайный проход вывел их не за пределы Вердеграда, а в его старую, забытую часть.

Когда-то здесь, наверное, были склады, мастерские, каменные дворы, где хранили дерево, железо, муку, инструменты. Теперь всё стояло полупустым. Узкие улицы уходили вниз, к старому руслу ручья, давно спрятанного под плитами. Окна были тёмными. Двери — закрытыми. На стенах ещё виднелись следы прежней жизни: ржавые вывески, обрывки объявлений, детские рисунки мелом, которые дождь почти стёр.

Здесь музыка звучала слабее.

Не исчезала.

Нет.

Она была везде.

Но в старой части города мелодия повиновения доходила будто издалека: через камень, через землю, через воду в трубах, через дрожание стекла. Она не давила так сильно, как возле центральной башни, но всё равно оставалась рядом. Чужая, ровная, страшно красивая.

Наталья остановилась сразу у выхода.

Она прислонилась к холодной стене и закрыла глаза.

Лис хотел сказать ей, что нужно идти дальше, но не сказал.

Жюльен тоже молчал.

Они оба понимали: она не просто устала. Она только что оставила Луиса у рояля, под властью врага, в самом сердце крепости. И никакие разумные слова не могли приглушить эту боль.

Несколько мгновений Наталья стояла неподвижно.

Потом медленно открыла глаза.

— Я бросила его, — сказала она.

Голос был тихим, почти безжизненным.

Лис резко повернулся.

— Нет.

— Я ушла.

— Ты выжила.

— Он просил меня бежать, а я… я послушала.

— Именно поэтому он ещё сопротивляется.

Наталья посмотрела на него.

В её взгляде было столько боли, что лис на мгновение опустил уши.

— Ты не понимаешь, — сказала она. — Я уже однажды видела, как его увозят. Я стояла и ничего не могла сделать. А теперь снова. Только теперь я сама ушла.

Жюльен осторожно сделал шаг ближе, не решаясь подойти слишком близко.

Он уже знал: к чужой боли нельзя входить без разрешения.

— Солнце, — тихо сказал он, — если бы вы остались, он потерял бы последнее, за что держится.

Наталья отвернулась.

— Не называй меня так сейчас.

Жюльен замер.

— Простите.

Она сразу пожалела о своих словах, но не смогла ничего добавить. Внутри неё всё было слишком острым. Даже имя, которым её называл город, теперь казалось болью. Как можно быть Солнцем, если твой свет не смог спасти того, кого ты любишь больше жизни?

Лис подошёл к ней и сел рядом.

— Наталья.

Она не ответила.

— Посмотри на меня.

Она медленно опустила глаза.

Лис говорил необычно спокойно:

— Луис сказал тебе бежать не потому, что сдался. Он сделал это потому, что ещё был собой. Понимаешь? В тот момент чужая воля уже входила в него, но он всё равно думал о тебе. Значит, он не исчез. Значит, в нём осталось место, куда враг не смог войти.

Наталья сжала пальцы.

— А если это место погаснет?

Лис посмотрел в сторону центра, где над крышами поднималась высокая башня крепости.

— Тогда мы должны найти его раньше.

Музыка снова прошла по стенам.

Тихая.

Ровная.

В ней не было злости. И от этого она была ещё страшнее. Она не приказывала криком. Она убеждала мир перестать сопротивляться.

Наталья почувствовала её в груди, будто кто-то пытался осторожно, почти ласково положить руку ей на сердце и сказать: не надо бороться. Слишком больно. Слишком поздно. Подчинись — и станет легче.

Она резко вдохнула.

— Нет.

Лис насторожился.

— Что?

— Она говорит.

Жюльен побледнел.

— Музыка?

Наталья кивнула.

— Не словами. Но я чувствую. Она хочет, чтобы я устала. Чтобы перестала хотеть. Чтобы решила, что всё уже потеряно.

Лис медленно оскалился.

— Значит, она боится твоего желания.

Наталья вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

— Тогда я буду желать сильнее.

Она оттолкнулась от стены.

Ноги дрожали, но она стояла.

— Куда нам идти? — спросила она.

Лис сразу стал прежним: быстрым, внимательным, собранным.

— Подальше от центральной башни. Нужно найти место, где мелодия слабее. И людей, которые ещё могут слышать не только приказ.

— Такие есть? — спросила Наталья.

Жюльен ответил вместо лиса:

— Должны быть.

— Почему?

— Потому что даже в строю не все исчезают одинаково. Кто-то подчиняется сразу. Кто-то держится дольше. Кто-то забывает себя, но помнит лицо любимого человека, голос матери, запах дома, детскую песню. Иногда этого достаточно, чтобы приказ не вошёл полностью.

Он замолчал.

Наталья поняла, что он говорит не только о жителях Вердеграда.

Он говорит о себе.

— Значит, нам нужно искать память, — сказала она.

Лис посмотрел на неё с одобрением.

— И трещины.

— В людях?

— В мелодии.

Они двинулись по старой улице.

Небо над Вердеградом темнело. Не как обычный вечер. Темнота казалась слишком ровной, будто кто-то медленно накрывал город огромной холодной тканью. На башнях ещё горели огни, но теперь они не дрожали живыми искрами, а пульсировали в одинаковом ритме: свет — пауза, свет — пауза, свет — пауза.

Наталья смотрела на эти огни и чувствовала, что каждый удар совпадает с далёким движением пальцев Луиса по клавишам.

Её Луис.

Его руки.

Его музыка.

Чужой приказ.

Она едва не остановилась снова, но заставила себя идти.

Вскоре они вышли к узкой площади в старом квартале. Там стояли несколько человек.

Обычные жители Вердеграда.

Современные люди: парень в спортивной куртке, девушка с телефоном в руке, пожилой мужчина в плаще, женщина в джинсах и светлом свитере. Все они смотрели в сторону центральной башни. Никто не говорил. Никто не двигался.

Наталья сделала шаг вперёд.

Лис тихо сказал:

— Осторожно.

— Я знаю.

Она подошла к женщине в светлом свитере.

— Вы меня слышите?

Женщина не ответила.

Её глаза были открыты, но взгляд проходил сквозь Наталью, будто перед ней была не живая женщина, а прозрачная тень.

Наталья сглотнула.

— Это я. Наталья.

Никакой реакции.

— Вы называли меня Солнцем.

Пальцы женщины чуть дрогнули.

Лис поднял голову.

Жюльен тихо прошептал:

— Ещё раз.

Наталья подошла ближе, но не касалась её.

— Помните? На площади. Вы говорили, что Вердеград должен держаться вместе. Вы принесли одеяла для тех, кто дежурил у стены. Вы смеялись, когда лис украл у кого-то булочку и сказал, что это была проверка охраны.

Женщина моргнула.

Медленно.

Очень медленно.

— Булочку… — прошептала она.

Наталья задержала дыхание.

— Да. Булочку.

Женщина вдруг схватилась за грудь.

— Мне… мне сказали идти к башне.

— Кто?

— Не знаю. Голос. Музыка. Мысль. Она была внутри. Я думала, это моя мысль.

Парень в спортивной куртке повернул голову.

— К башне, — произнёс он пустым голосом.

Девушка с телефоном повторила:

— К башне.

Пожилой мужчина сделал шаг вперёд.

Жюльен напрягся.

— Контроль усиливается.

Наталья взяла женщину за руки.

— Слушайте меня. Не башню. Не приказ. Вспомните