(Не)забытая жена генерала драконов. Я твоё спасение - Эля Шайвел Страница 37

вы! — с придыханием проговорил Арнольд. — Никогда не видел столь изысканно одетых и утончённых дам. Какие у вас потрясающие... красивые глаза… ох, а этот румянец, он вам так к лицу. — Ой, ну что вы прекратите, вы кто, молодой человек, — явно польщённая откровенной лестью Арнольда, Корделия зарделась и сменила тон. — А мы с сестрой и её ребятишками дядю Шелбора ищем, — продолжая обольстительно улыбаться, заявил Арнольд. — Вот, заплутали в этом огромном дворце. Зато я с вами встретился. Никогда не думал, что любовь всей жизни может вот так обернуться и всё, я пропал. На мой взгляд, это было уже перебор, но Арнольда полностью захватил внимание противной девицы. Ей явно нравились эти слащавые ухаживания молодого красавца. Тем временем Арнольд осторожно сделал взмах кистью и украдкой метнул быстрый взгляд на меня. Мол, идите отсюда. Мне два раза объяснять не надо было. Подхватив детей, мы с Майклом быстро зашагали к вожделенному выходу на улицу, слушая охи и вздохи Корделии. — Вы знаете, дядюшки повара здесь больше нет, я всех уволила сегодня и нанимаю новый штат. И мне бы очень понадобился бы приличный дворецкий, а может, и управляющий, если у вас достаточно компетенций в этой области. Как вас зовут, молодой человек? — Меня зовут Томас, но вы можете называть меня, как вам угодно, леди. Хочу сразу сказать, у меня компетенций достаточно в любой области, вы уж поверьте. Всё, за что бы я не взялся, удаётся мне на славу. Можно сказать, у меня очень большая экспертность, особенно в части помощи прекрасным дамам… Короче говоря, Арнольд пел соловьём, Корделия развесила уши, а мы быстро скрылись из виду. М-да, Гидеон, ну и женщину ты себе выбрал вместо меня! Как же легко она падка на сладкие речи и смазливое личико и большую «экспертность» во всех областях? Думаю, мой дорогой фальшивый муж, ты очень быстро станешь рогатым мужем. Ну и поделом тебе! А Корделия, конечно, та ещё дрянь! Не успела хозяйкой стать, а уже всех уволила! Вот же наглая какая! Миссис Морроу, чтоб её. Ну ладно, с несправедливо уволенными слугами я решу проблему из позже. Если они захотят работать на меня, заберу к себе, если у меня, конечно, будет дом. Но наше будущее настолько туманно, что пока рано об этом говорить. Дальнейший побег до сторожки прошёл без сучка и задоринки: никто нам не встретился, не считая всё тех же рабочих, которые портили наш сад, но и их мы обогнули по большой дуге, чтобы не вызывать лишних вопросов. Уже подходя к нашему вре́менному укрытию, я забеспокоилась, а не заиграется ли там Арнольд и что нам делать, когда вернёмся. Ждать его или ехать? Но на самом деле главный вопрос — как мне представить детям генерала Хартрата? Дядя Эйдан или… отец? Когда мы вошли в сторожку, возницы внутри не было, но был генерал. Одного взгляда на него стало понятно, что и он не знает, как себя вести: впервые за это время он выглядел растерянным. Майкл тут же снял с нас маскировочные чары, и только сейчас я поняла, что Кайл похож на отца не только характером, но и внешне. Просто маленькая копия. Эмбер всё же больше в меня пошла. Набрав полную грудь воздуха, я шумно выпустила его и начала — Дети, познакомьтесь, это…

Глава 41

— Меня зовут Эйдан, — пока я замялась, внезапно проговорил Хартрат. — Очень приятно, ребята. Вас зовут Эмбер и Кайл, так? Дети посмотрели на Хартрата весьма настороженно. Особенно у меня вызвал беспокойство взгляд Эмбер. Дочка смотрела на Эйдана, словно что-то не так. Эмпатия Эмбер очень особенная — она чувствует эмоции. А какие сейчас эмоции у Хартрата? В этом и может быть загвоздка. — Кто ты? — спросил тут же генерала Кайл. — Ты знаешь нас и нашу маму? Откуда? — Вашу маму я действительно знаю, — мягко улыбнулся Хартрат. — И с вами хотел бы очень познакомиться, если это уместно так назвать. — Вы нам ли маме что-то плохое сделали? — наконец, осторожно спросила Эмбер. М-да… Вот оно что. Так я и думала, что Эмбер может обернуться нам как во благо, так и в обратную сторону. Похоже, придётся сразу всё объяснять, иначе потом будет трудно наладить общение между генералом и детьми. — Я испытываю вину, потому что подвёл вас, — после небольшой паузы произнёс Хартрат. — Я должен был защищать вас и маму, но не смог, к сожалению. Из-за этого мы все серьёзно пострадали. Я быстро перевела взгляд на Эйдана и вопросительно подняла брови. — Ты уверен, что мы хотим сейчас об этом говорить? — осторожно спросила я. — Времени как будто бы может не хватить. — А смысл скрывать? — устало проговорил генерал. — Пока ждём Арнольда, время точно есть. Да и потом, дети взрослые и умные. Проще объяснить, чем оставлять кучу недомолвок. — Хорошо, в целом ты прав, — согласилась я. — Мам, что происходит? — настороженно спросил Кайл. — Дело в том, ребята, что Гидеон не ваш настоящий отец, — осторожно проговорила я. — Он плохой человек, который с помощью магии заставил нас жить с ним и считать, что он — наша семья. Но это не так. — А кто тогда наш отец? Этот дядя? — спросила Эмбер. — Почему он в этом виноват? — Да, я ваш отец, — чуть изменившимся голосом сказал Хартрат. — А виноват я в том, что не смог защитить вас — свою семью. С помощью магии нас с вами разлучили. Вас заставили верить, что Гидеон ваш отец, а меня — что моя семья погибла. — А кто это сделал? — спросил Кайл. — И зачем? — Тот светловолосый дядя, который остался с Корделией в поместье, — тихо ответила я. — Его зовут Арнольд. — Зачем он это сделал? Почему… — нахмурился сын и посмотрел на Хартрата. — Почему… вы сказали, что мы его ждём? Или это другой Арнольд? — Ему приказали плохие люди так поступить, — начала объяснять я и замялась, не до конца понимая, насколько подробно стоит сейчас всё рассказывать. — А почему тогда он был с нами в поместье? Он там помогал нам? — спросил Кайл. — Да, помогал, — кивнула я. — Потому что он наш друг. — Но он лишил нас семьи, вы же так сказали? — насторожился Кайл и снова посмотрел на Эйдана. — Он раскаялся в содеянном, — мягко ответил Хартрат. — Он понял, что поступил плохо и хочет всё исправить. И начал он с того, что рассказал нам с вашей мамой о том, что сотворил. — Раскаялся… и стал другом? Это как? — продолжил расспрашивать сын. — Он очень