Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина Страница 36

Надежды... он сам не совсем понимал на что - таяли, природа постаралась для него зря – иронизировал он над ситуацией в целом. Впрочем, не имей он настолько смазливой внешности, то и в жизни руководствовался бы меньшими амбициями.

Глава 13

Томас Ризли хотел графский титул. Пока что – его. Сейчас он уже знал, что ничего невозможного в этом желании нет. Просто нужно быть полезным тому, кто титулы эти жалует. Баронский он получил за хорошо выполненную работу, значит нужно еще в чем-то заявить себя необходимым и… нет, не незаменимым – таких не бывает, а тем, кого уже не хочется кем-то менять.

Ризли уже пользовался настоящим доверием – ему регулярно поручали доставку секретных депеш, доверили получить в Риме папские буллы для только что избранного епископа Бангора. Параллельно со своими обязанностями он все чаще выполнял функции королевского секретаря, а Кромвель использовал его, как своего представителя в Тайной канцелярии печати. А еще Томас Ризли стал членом почетного общества Грейс-Инн – одного из четырех судебных иннов Лондона, представляющих собой традиционную форму организации адвокатского сообщества. Но и это не главное…

Настоящую удачу он поймал, когда проявил себя, как ярый сторонник Реформации. На самом же деле у Ризли не было ни убеждений, ни четких целей. Просто он готов был выполнить любую волю Генриха, чтобы сохранить его благосклонность. Будучи уже известным как человек способный, предприимчивый, упорный и безжалостный, но в тоже время чрезмерно самоуверенный, он всячески выслуживался… И даже выдвинул предложение использовать богатства распущенных монастырей для строительства больниц, создания постоянной армии и помощи нуждающимся. Эти новации получили одобрение короля и Кромвеля, но привели к разрыву отношений с Гардинером, который был настроен более умеренно, верил в святость папского престола и вообще был набожен, как и вся его семья. Набожна была и его племянница, но вести о деятельности мужа в глухой уголок Хэмпшира не доходили, вернее – Ризли оберегал ее от ненужного знания.

Потеряв дружбу с Гардинером, который считал его отныне «еретиком», Ризли надеялся утешиться, получив взамен графский титул. Но короля нужно былоещеподтолкнуть к мысли об этом.

К этому времени посредством Первого и Второго Актов о подавлении, основная часть монастырей была уже распущена, земли и богатства отняты и переданы в казну. Нетронутыми оставались пока только женские обители да владения монахов-цистерцианцев, в том числе в Хэмпшире, Бьюли… И Ризли взялся осуществить роспуск аббатства, надеясь и самому поживиться при этом. Он надеялся выпросить или же выкупить эти земли в собственность и построить там настоящую резиденцию – эти места нравились ему всегда, с ними связаны были самые сильные переживания в его жизни. Заодно он получал возможность решить вопрос с потомством, задержавшись на сколь угодно долгое время в Хэмпшире будто бы исключительно по делам короны.

Совет Адера Бигли больше не предохраняться с любовницами и бросить все силы на оплодотворение Аннет, чтобы выяснить причину семейного несчастья, барон принял, но решил подстраховаться. Он не собирался терять Джейн ни при каком раскладе – пуста она или способна родить. Эта женщина была по-своему дорога ему, он хранил и прятал ее от любых неприятностей, о леди Ризли при Дворе было известно только то, что она слаба и болезненна.

При этом он и сам терял, скучая по жене, хотя и долго выдержать рядом с ней тоже не мог. Джейн была образцовой женой, иногда даже слишком - ее покорность утомляла. Но не приедалась – просто не успевала. И потом, она была послушной. Даже когда вскоре после свадьбы муж велел ей смотреть на него во время сношения, а еще и двигаться в одном с ним ритме, она подчинилась, несмотря на внушения и заповеди, вложенные в ее голову в доме Чейни. Но когда Томас приказал ей стонать, если ей этого захочется, она в недоумении вытаращила на него глаза. И муж смирился…

Джейн была хороша по-своему, так пускай такой и остается – решил он. Один и тот же человек не может быть идеален во всем – это понятно. И потом - Джейн не была совсем уж холодна, просто до невозможности зажата. А против того, что вкладывалось в ее голову годами воспитания, Томас был бессилен. Не лежит колодой, крепко зажмурившись – уже хорошо. А иногда ему даже удавалось доставить ей удовольствие, но тогда она плакала. В этом не хотелось разбираться, женские слезы раздражали, и он убедил себя, что это у нее от счастья.

Из Лондона к жене он отлучался редко, работы и других поездок было слишком много. Его приезды случались в зимний и летний месяцы. Почему так? Дело было в дорогах. Ни одна из четырех «королевских» дорог не проходила в нужную сторону. А те, что были туда проложены, вымощены были камнями по подобию римских, или деревянными гатями только у городов. И еще они были слишком узкими. А вот в самый холодный месяц зимы грязь на них подмерзала и тогда повозка с подарками для Джейн и другими необходимыми вещами не так сильно задерживала – со встречными обозами можно было разъехаться обочиной. В ином случае такие разъезды затягивались на часы, сильно удлиняя путь – никто не желал уступать дорогу, вынимая тяжело груженые повозки из глубокой грязевой колеи - единственной, как правило, и часто дело доходило до кровавых драк.

Летом Ризли выбирал наиболее жаркую и сухую погоду, но путешествовал уже налегке – только верхами. И всегда его сопровождал верный Бигли, который в свою очередь давно уже стал почти незаменимым. У него была небольшая хирургическая практика, но под крылом сюзерена – и им тоже Ризли пользовался, как орудием, оказывая услуги медицинского характера нужным и очень богатым, как правило, людям.

Правда, на свою часть платы за рекомендацию своего слуги, как хирурга, он никогда не претендовал – Бигли должен был получать ощутимую выгоду от службы, иначе он сам не был бы уверен в нем. В бескорыстное служение этот мужчина давно не верил, руководствуясь жизненным опытом. По прошествии семи лет бывший палач стал одеваться, как дворянин, прикупив новомодные вязаные на машине nezer-stokes и более пышные, чем позволяли себе простые горожане appa-stokes, велел украшать стоячие воротнички рубашек вышивкой, а дуплет – скрепляющими разрезы розетками с дорогими камнями. А еще он купил себе небольшой, но неплохой дом на опушке паркового леса в Барнсе и поселил там престарелого отца, наняв для него пару слуг.