Приватный танец для эльфийки - Юлия Ветрова Страница 35

— Несмотря на всю твою критику, мадам Адриана хочет, чтобы я вернулся с выступлением в «Сладкий Грех». Она даже спустилась сюда, чтобы предложить мне гонорар за ночь, — сказал Костер.

Сейна попыталась улыбнуться, но её губы дрогнули. Она нервно поправила прядь волос, павшую на лицо, будто пытаясь скрыть волнение.

— Надеюсь, ты меня не опозоришь. От тебя зависит моя репутация самой страшной учительницы танцев в городе, Костер, — произнесла она.

Её шутка прозвучала натянуто, но она надеялась, что он поймёт её намерение разрядить обстановку. Сейна сделала ещё один шаг вперёд, почти касаясь его плеча.

— Не волнуйся, я подумал, что, может быть, вместо того, чтобы прийти сегодня вечером в твой особняк, я лучше отправлюсь прямо в «Сладкий Грех» и потанцую там за эти монетки, — произнёс он с наигранной лёгкостью.

В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли страх, то ли решимость.

Последовала пауза, нарушаемая лишь тихим дыханием Костера, пока он отступал к двери. В воздухе повисла тяжесть, которую ни один из них не решался нарушить. За окном раздался отдалённый звон колокола, напомнив им, что время не ждёт.

— Костер, это… шутка, я надеюсь? — спросила Сейна. — Твои танцы привлекают слишком много внимания, тебе не стоит снова танцевать в «Грехе».

Её голос звучал мягче, чем она ожидала. Она протянула руку, будто хотела удержать его, но тут же опустила её, не решаясь сделать последний шаг.

— Это привлекло внимание, правда? — он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

Его пальцы нащупали ручку двери, будто искали опору.

— Не говори так самодовольно. Ещё одно представление — и всё раскроется. Нам не нужны любопытные из Эстера, — сказала Сейна.

Она попыталась скрыть тревогу за шуткой, но её голос слегка дрогнул. Сейна смотрела на него, пытаясь прочесть его мысли.

— Ты думаешь, я танцую достаточно хорошо, чтобы привлекать туристов? Сейна, я тронут, — отозвался Костер.

Его смех прозвучал легко, но в нём чувствовалась горечь. Он открыл дверь, и холодный сквозняк ворвался в комнату, развевая её волосы.

* * *

Сейна поцеловала Костера в шею и скатилась с него, чтобы достать влажную тряпку. Её кожа горела от недавнего прикосновения, а в воздухе ещё витал запах их смешанного пота.

Костер громко дышал, его дыхание прерывалось. Поддавшись искушению, Сейна повернулась, чтобы поцеловать его — в опущенные веки, в оба века, в раскрасневшиеся губы. Её губы задержались на его коже, будто пытаясь запомнить каждую линию. Затем она попыталась поцеловать Костера в обе порозовевшие щёки, но он, чья грудь вздымалась от смеха, на который у него не хватало воздуха, оттолкнулся от неё. Его смех звучал хрипло, но в нём чувствовалась радость.

Сейна вернулась с тряпкой и увидела, что целитель насторожённо смотрит на неё. В его глазах читался вопрос, который он не решался произнести вслух. В глубине души Сейна уже знала, о чём он спросит, — и от этого её сердце сжалось.

— Ты никогда не ставишь мне метки, — сказал Костер.

Его голос звучал тихо, почти шёпотом, будто он боялся нарушить хрупкую тишину.

— Ты хочешь, чтобы я это сделала? — спросила Сейна, наскоро вытирая живот.

Её пальцы дрогнули, но она заставила себя сохранить спокойствие. В голове пронеслись воспоминания: холодные металлические браслеты, выжженные знаки, слова о «собственности». Сейна сглотнула, пытаясь отогнать образы.

— Укусы любви, — продолжил Костер. — Царапины или маленькие синяки от пальцев. Я думал, тебе бы это понравилось. По крайней мере… Иногда я оставляю их на тебе. В основном случайно. Но ты на мне — никогда. Ни разу.

Он произнёс это, не отводя взгляда, будто ждал её реакции. В его глазах светилась невинная надежда, от которой ей стало больно.

Сейна отбросила ткань, и Костер приветливо протянул к ней руки. Она прижалась к нему. Её сердце билось быстрее, чем обычно, но она пыталась скрыть это за улыбкой. Сейна глубоко вдохнула, собираясь с силами, чтобы объяснить то, для чего у неё не было простых слов.

— Мне нравится оставлять тебя в лучшем состоянии, чем я тебя нашла, — призналась она, не обращая внимания на гримасу Костера, как будто он беззвучно спрашивал: «Нашла меня?»

— Вот, например, — она откинула простыню, обнажив бледное бедро и бок целителя, — вот зачем мне оставлять синяк, если я могу…

Она продемонстрировала, поцеловав то место, на которое указала. Её губы были тёплыми, а прикосновение — нежным, будто она пыталась исцелить невидимую рану. В этот момент Сейна особенно остро ощутила, как важно для неё не превращать близость в знак владения.

Внутри неё бушевали противоречивые чувства: с одной стороны — желание угодить ему, с другой — твёрдая уверенность в том, что не может, не должна ставить метки. Для неё любая «метка» была напоминанием о прошлом, о времени, когда её тело не принадлежало ей самой. Она не могла стать тем, кто оставляет такие знаки на другом человеке.

Костер улыбнулся почти против своей воли — нежно — и наклонился, чтобы поцеловать Сейну в губы. Его пальцы скользнули по её щеке, оставляя ощущение невесомости. В этот момент Сейна почувствовала, как что‑то коснулось её бока.

Она оторвалась от поцелуя. Сам Костер выглядел смущённым: его щёки залились румянцем, а пальцы нервно сжали край простыни.

— Неужели? — спросила Сейна.

Её голос дрогнул, но в нём звучала не тревога, а удивление.

— Это всё потенциал мага, — сразу же отозвался Костер. — Но… такого не случалось уже много, много лет.

Он замолчал, будто сам не верил в то, что сказал.

— Что ж, тогда мне повезло, — отозвалась эльфийка, опрокидывая мага на спину.

Её улыбка стала шире, а в глазах мелькнул озорной огонёк. В этот миг она решила оставить все тяжёлые мысли позади — сейчас было время для радости, а не для воспоминаний.

Костер танцевал в комнате Сейны, одетый не в драгоценности или шёлк, а в свои собственные залатанные штаны. Свет из окна падал на его фигуру, создавая причудливые тени на полу. Эти тени напоминали ей о том, как много граней скрыто в каждом человеке — даже в том, кого ты, кажется, знаешь досконально.

Сейна сидела на кровати и наблюдала за ним, чувствуя, как её сердце сжимается от странного сочетания гордости и нежности. В его движениях она видела не