Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда - Анастасия Алексеевна Смирнова Страница 34

— пропыхтела я, отчаянно стараясь не смотреть на его губы. — Я же говорила, что живая материя... ​— Ты справилась идеально, — перебил он, и в его глазах вспыхнул тот самый темный, собственнический огонь. ​Кассиан чуть опустил голову. Расстояние между нашими губами сократилось до мучительных миллиметров. Я чувствовала его дыхание на своей коже, и вся моя магия, всё мое хваленое самообладание рухнули, как карточный домик. Я инстинктивно потянулась навстречу, приподнимаясь на локтях, мои пальцы зарылись в ворот его рубашки. ​В дверь кабинета вежливо, но настойчиво постучали. ​Мы замерли. Кассиан тихо, но очень грязно выругался на древнеимперском, прикрыв глаза. ​— Лорд ректор? — раздался из-за двери приглушенный голос Освальда, ночного дежурного призрака-дворецкого. — Простите за беспокойство, но у нас непредвиденные обстоятельства. В оранжерее проснулся плотоядный фикус-мутант и пытается сожрать адепта Кросса, который опять гулял там после отбоя. ​Я прыснула, закрывая рот ладонью. Кассиан обреченно вздохнул, медленно отстраняясь от меня. ​— Передайте фикусу, что у него несварение от Кросса будет, — громко и холодно ответил Блэквуд, грациозно поднимаясь с дивана и поправляя рубашку. — Я сейчас спущусь. ​Он посмотрел на меня. Я всё еще лежала на диване, растрепанная, раскрасневшаяся и, вероятно, с абсолютно дурацкой улыбкой на лице. ​— Наша тренировка окончена на сегодня, адептка Вейн, — строго произнес ректор, хотя в уголках его губ пряталась ответная улыбка. — Отправляйтесь спать. И ради Бездны, идите через потайную лестницу. Если кто-то увидит вас в таком виде, выходящей из моего кабинета в час ночи... ​— То Инквизиция покажется вам детским утренником по сравнению со сплетнями факультета Иллюзий? — ехидно подсказала я, поднимаясь и отряхивая мантию. ​— Именно. Доброй ночи, Элайза.

Глава 17. Плотоядные фикусы и турнир амбиций

​Утро встретило Академию не только ярким солнцем, но и потрясающей новостью. ​Когда мы с Тильдой спустились в столовую, Валериан Кросс сидел за столом боевиков, мрачно ковыряя овсянку вилкой. На его лице красовалась пара живописных царапин, а левый рукав мантии был оторван с корнем — судя по всему, плотоядный фикус всё-таки успел откусить кусочек студенческой гордости. ​— Ты только посмотри на него, — злорадно прошептала Тильда, накладывая себе двойную порцию блинчиков с вишневым сиропом. — Говорят, Блэквуд лично выкорчевывал этот фикус. А Кроссу впаяли месяц отработок в навозных ямах за нарушение комендантского часа. Справедливость существует! ​— Существует, — согласилась я, садясь напротив и ловя на себе настороженные взгляды соседних столиков. "Объект Изучения №42" продолжал держать социальную дистанцию. — Но мне почему-то кажется, что Кросс просто так это не оставит. Он слишком злопамятный. ​Мои слова оказались пророческими. Ровно в полдень, когда все студенты собрались в Главном холле перед доской объявлений, над Академией раздался звон хрустальных гонгов. Это означало только одно — официальное заявление руководства. ​Студенты расступились, образуя живой коридор, по которому чеканя шаг прошел декан Грэм. Он подошел к доске, взмахнул рукой, и на ней материализовался огромный, сияющий золотом пергамент. ​— Внимание, адепты! — усиленный магией голос Грэма разнесся по холлам. — По указу Совета Синода и с личного одобрения лорда ректора Блэквуда, через неделю в нашей Академии стартует Турнир Четырех Стихий. ​Толпа взорвалась восторженными криками. Турнир был легендарным событием. Раз в пять лет лучшие студенты соревновались в боевой магии, иллюзиях, артефакторике и некромантии, чтобы доказать превосходство своего факультета и получить шанс на стажировку в самой столице. ​— В Турнире примут участие команды от каждого факультета, — продолжал декан, обводя притихшую толпу суровым взглядом. — Составы команд формируются старостами. Но есть одно нововведение... ​Грэм сделал паузу, и его глаза безошибочно нашли меня в толпе. У меня внутри всё похолодело. ​— В целях демонстрации контроля над нестабильными магическими явлениями, Инквизитор Малакор настоял на участии в Турнире Объекта Изучения №42. Адептка Элайза Вейн выступит в качестве независимого участника. ​В холле повисла мертвая тишина. Все взгляды, словно по команде, скрестились на мне. ​— Что?! — возмущенно пискнула Тильда рядом со мной. — Они же убьют ее! Независимый участник — это значит, что против нее будут играть команды всех факультетов одновременно! ​Из толпы боевиков медленно, с гадкой ухмылкой на исцарапанном лице, вышел Валериан Кросс. ​— Что такое, Вейн? — громко протянул он. — Боишься, что ректорские поблажки не помогут тебе на настоящей арене? Посмотрим, как твоя "аномальная Пустота" справится с боевыми заклинаниями третьего курса. ​Я стояла ни жива ни мертва. Инквизиция нашла способ добраться до меня, не нарушая устав Академии. Если я откажусь — меня признают трусихой и, возможно, лишат статуса защиты. Если соглашусь — Кросс и его дружки превратят меня в фарш на глазах у всей школы. ​В этот момент температура в холле резко упала. Воздух сгустился, запахло озоном и миндалем. Студенты брызнули в стороны, освобождая путь Кассиану Блэквуду. ​Он шел так, словно сам воздух кланялся ему. Ректор остановился рядом с деканом Грэмом, обвел толпу непроницаемым взглядом и, наконец, посмотрел на меня. В его черных глазах не было ни капли сочувствия — только холодный, жесткий призыв. ​— Адептка Вейн не боится, Кросс, — ровно произнес Кассиан, и его голос заставил Валериана побледнеть. — Более того. Если адептка Вейн выиграет этот Турнир, она получит право исключить из Академии любого студента по своему выбору. Считайте это моим личным спонсорским вкладом в призовой фонд. ​Толпа дружно ахнула. Кросс сглотнул, нервно попятившись назад. ​Я встретилась взглядом с ректором и поняла всё без слов. Это не было предательством. Это был вызов. Кассиан не мог отменить приказ Инквизиции, но он дал мне лучшее оружие для защиты — мотивацию и власть. ​Я расправила плечи, стряхнула с себя оцепенение и сделала шаг вперед. ​— Я принимаю вызов, — громко и четко произнесла я, глядя прямо на побледневшего Валериана. — И советую вам, Кросс, уже сейчас начинать паковать чемоданы. Потому что я ненавижу проигрывать.

Тишина в Главном холле стала такой плотной, что ее можно было резать ножом и подавать на обед вместо запеканки.

​Валериан Кросс пошел пятнами — от бледно-зеленого до густо-пурпурного. Он явно собирался выдать какую-нибудь колкость, но под ледяным, давящим взглядом ректора его энтузиазм угас так же быстро, как свечка на ураганном ветру. Боевик сглотнул, развернулся на каблуках и, расталкивая первокурсников, поспешно ретировался. ​Толпа начала медленно рассасываться. Студенты расходились, бросая на меня взгляды, в которых теперь читался не только страх перед «аномалией», но