Пленница Золотых Песков - Тина Солнечная Страница 34

— Думаю, стоит немного расслабиться. — Он подался вперёд, подтянул поднос поближе и, не спрашивая, устроился рядом, прямо на постели.

— Давай, — сказал он и взял кусочек мягкого хлеба, обмакнул в ароматный соус. — Открой рот.

— Шаар… — я смущённо дёрнулась, но он лишь прижал пальцем к моим губам.

— Тсс. Я хочу позаботиться о тебе. — Он снова поднёс мне хлеб. — Доверишься мне ещё чуть-чуть?

Я вздохнула и всё-таки приоткрыла рот. Он кормил меня медленно, почти лениво, с таким вниманием и теплом, что я перестала думать о чём-либо ещё. Только вкус еды и его голос рядом.

Иногда он сам откусывал кусочек, словно разделяя со мной даже трапезу. Иногда смотрел прямо в глаза, и от этого взгляд опускался сам собой — в сердце сразу растекалось то самое ощущение защищённости, к которому я ещё не привыкла.

— Всё ещё вкусно? — спросил он тихо, отломив новый кусочек и коснувшись им уголка моих губ.

Я едва слышно рассмеялась и кивнула, позволяя ему продолжать.

И, клянусь, в этот момент казалось, что даже еда стала частью какой-то древней клятвы, которую он давал мне в этот момент.

Через какое-то время дверь снова тихо скрипнула, и в проёме появилась служанка — всё та же юная, с опущенным взглядом и ровным дыханием, будто даже не замечала, что мы тут вдвоём под одним одеялом. Она почтительно склонилась и без лишних слов подошла к краю кровати, осторожно поставила на низкий сундук свёрнутый наряд — лёгкую, струящуюся ткань нежного оттенка.

Я растерянно приподнялась на локтях, прикрываясь одеялом, и проследила за ней глазами. Она молча ещё раз поклонилась и так же неслышно удалилась, прикрыв за собой дверь.

— Я… — я выдохнула и повернулась к Шаару, который с довольной ленивой улыбкой наблюдал за всей сценой. — Откуда она вообще знает, что у меня нет своей одежды? И что мы тут вот так… когда она завтрак приносила?

Шаар слегка усмехнулся, проводя ладонью по моим волосам:

— Я ощущаю своих подданных. И могу связаться с ними, если нужно. — Он легко пожал плечами. — Я почувствовал, кто из них пробудился, и попросил позаботиться о вещах для тебя.

Я моргнула пару раз и шёпотом пробормотала:

— Спасибо…

Шаар наклонился ближе, его губы едва коснулись уголка моих губ:

— Не за что. Ты — моя истинная. Заботиться о тебе — моя обязанность… и радость, — сказал он, совсем не отводя взгляда.

Я на секунду смутилась, бросила взгляд на свёрнутый аккуратно наряд у края кровати — ткань выглядела лёгкой, струящейся, совсем не похожей на тяжёлые убранства дворца Аркаэля.

— Ты всё это… заранее продумал? — спросила я тихо, качнув головой.

Шаар едва заметно усмехнулся:

— Я готовился к твоему приходу всю свою жизнь.

Потом чуть наклонился, его губы мягко коснулись моей виска, а голос стал совсем тёплым:

— Теперь ты больше никогда не будешь чувствовать себя незамеченной или забытой. Ни в чём.

Я улыбнулась уголками губ и выдохнула:

— Ладно… Пойду примерю это чудо. Надеюсь, мне пойдёт.

Шаар хмыкнул, проводя ладонью по моим волосам:

— Тебе идёт всё, что касается тебя. И даже то, что ты пока считаешь странным, — его пальцы чуть сжались на моём затылке. — Ты скоро сама это увидишь.

Шаар мягко улыбнулся, когда я натянула новую одежду — лёгкую, струящуюся, она приятно холодила кожу и пахла свежестью, будто её только-только вытащили из хранилища. Он помог мне поправить пояс, чуть пригладил волосы, скользнув пальцами по шее, и шутливо сказал:

— Теперь ты выглядишь почти так, как я представлял. Почти.

— Почти? — хмыкнула я, но возражать не стала.

Он взял меня за руку — его пальцы тёплые и сильные, и стоило выйти за порог спальни, как моё сердце дрогнуло. Я вглядывалась в этот подземный город, что раньше казался заброшенным и мёртвым. Теперь он будто задышал: вдалеке слышались шаги, кто-то переговаривался, из полуоткрытых дверей неслись ароматы свежего хлеба и жареного мяса.

— Многие… проснулись? — я остановилась посреди прохода, рассматривая людей, которые с почтением кланялись нам, но не выглядели испуганными. Наоборот — в их глазах было что-то такое… тёплое.

Шаар с лёгкой усмешкой кивнул:

— Около десяти процентов. Те, кто сильнее других, кто был ближе ко мне и к истоку моей силы. Остальные проснутся, когда наша связь закрепится полностью.

— Десять процентов… — я повторила, ещё не веря, что под этим каменным сводом снова течёт жизнь. — И все эти люди всё это время ждали меня?

Он сжал мою руку чуть крепче:

— Они ждали нашего воссоединения. Ты их надежда, девочка.

Шаар легко повёл меня дальше по широкому коридору, где мраморные стены отливали мягким светом от светильников. Чем глубже мы шли, тем больше слышалось звуков — гул голосов, лёгкий смех, даже стук молота о металл где-то вдали. Город, который ещё вчера казался забытым и запечатанным, теперь медленно оживал на моих глазах.

Мы вышли на большую площадь, окружённую колоннами. По каменным дорожкам ходили люди — кто-то стоял группами, обсуждая что-то вполголоса, кто-то таскал ящики, открывал старые лавки, кто-то прямо на глазах подметал пыль, прогоняя многолетнюю спячку. Женщины в лёгких накидках, мужчины в простых, но красивых одеждах — все они выглядели… живыми. Настоящими. И при этом каждый, встретив наш взгляд, кланялся. С благоговейной, но спокойной улыбкой.

— Смотри, — тихо сказал Шаар, чуть наклонившись ко мне, — эти улицы были пустыми столетиями. Но люди хранили их в памяти, берегли, даже во сне. Мы стоим на площади Трёх Песков — раньше здесь собирались семьи, праздновали урожай, встречали воинов. И теперь они снова смогут собираться здесь.

Я обвела взглядом высокие арки, блики на куполах, смутные очертания уличных лавок — жизнь возвращалась не быстро, но по-настоящему. И почему-то это щемило грудь.

— Это так странно, — выдохнула я. — Я… не думала, что моё решение так всё изменит.

Шаар коснулся пальцами моего запястья:

— Ты не просто изменила. Ты дала им шанс. И мне тоже. — Он повернулся ко мне лицом и тихо добавил: — Готова увидеть, что ещё я тебе покажу? Город не весь спит. И я хочу, чтобы ты знала — это всё твоё так же, как и моё.

И его слова звучали не как обещание — как клятва.

Он не торопился. Шаар повёл меня по улицам, что тянулись под мягким светом редких светильников, будто специально зажжённых для нас. Мы шли мимо старинных арок и высоких колонн, под которыми я слышала шелест шагов и приглушённые голоса проснувшихся жителей.

Он показывал всё: просторные торговые ряды,