Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева Страница 33

— Элли, Адриан тебя чем-то обидел? Наступил на любимую мозоль или забыл поздравить с Днем цветения? — спросила она, испытующе и лукаво глядя на меня снизу вверх.

— С чего ты вообще это взяла? — я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально естественно, хотя внутри всё сжалось.

Валерия звонко рассмеялась, по-мужски широко усаживаясь в глубокое кресло.

— Да брось! Ты же раньше всегда за ним преданным хвостиком бегала, заглядывала в рот каждому его слову, ловила каждый вздох. А сегодня? Тихая, величественная, как императрица на покое. Перекинулись парой дежурных фраз и разошлись, будто старые знакомые, которым не о чем молчать.

— Неужели? — я искренне удивилась, глядя на свое отражение. — Я правда раньше вела себя так... карикатурно?

— О, это твоё «трепетное восхищение» и безграничную преданность увидел бы даже слепец в темную ночь! — Валерия продолжала безжалостно подшучивать надо мной.

Я попыталась воскресить в памяти тот светлый образ Адриана, в которого была безоглядно влюблена в прошлой жизни, но воспоминания подёрнулись густым серым туманом. Перед глазами навязчиво стояло другое: та страшная, пропахшая страхом ночь, когда меня, словно бессловесную вещь, заставили наносить макияж перед отправкой в логово Безумного Регента. И только Адриан тогда отчаянно примчался на помощь. Он всю ночь простоял на коленях под ледяным, проливным дождём у ворот поместья Каллума Рейна, униженно умоляя пощадить меня.

А потом, после того злополучного банкета у барона Торна, он взял всю вину на себя и заживо гнил в сырой тюрьме, где ему методично ломали пальцы — те самые пальцы, что так искусно и легко держали кисть. Я навсегда останусь его неоплатной должницей.

Видя его сейчас — целого, пышущего здоровьем, тёплого и живого, — я чувствовала огромную, чистую радость. Словно тяжелая плита вины и сожалений, терзавшая мою душу, мгновенно рассыпалась в прах. Но любви... той жадной, юной любви больше не было.

Это чувство можно было сравнить с едой. Мой взгляд упал на блюдце с молотым жгучим перцем и чайные сладости, стоявшие на столе для вечернего приема. «Знаешь, Валерия, — подумала я с налётом горького, взрослого юмора, — это как если бы ты всю жизнь ела только пресный мясной бульон и считала его верхом гастрономического блаженства. Но стоит один-единственный раз попробовать обжигающий, сводящий с ума вкус жгучего перца, и ты больше никогда в жизни не сможешь наслаждаться прежней, безопасной преснотой».

Каллум Рейн был моим «перцем» — смертельно опасным, ядовитым, причиняющим невыносимую боль, но начисто выжигающим вкус ко всему остальному миру. Адриан Август теперь был для меня просто... дорогим братом. Уютным пледом, который больше не греет в настоящий мороз.

— О чём ты так глубоко задумалась, что даже дышать забыла? — Валерия наклонилась ко мне, бесцеремонно возвращая в суровую реальность.

Я моргнула, аккуратно положила драгоценное лазуритовое перо на резную костяную подставку и лукаво, почти как прежде, улыбнулась сестре: — Я вот думаю... когда это наш идеальный брат Адриан успел в твоих мечтах стать моим официальным зятем?

— Ты точно напросишься на хорошую трёпку! — Валерия шутливо ущипнула меня за щёку и возмущенно фыркнула. — В его сердце и глазах только ты одна, Элли. Это уже диагноз! Мне он даром не нужен со всеми его стихами! Забирай его себе, забирай, пока он не зачах от тоски!

* * *

Юлиан Валериус

Этот год выдался нещадно холодным. Под конец года столицу завалило снегом так, что патрули с трудом пробирались по улицам, а иней на доспехах не таял даже у костров.

В канун Ледяного Солнцестояния наше поместье сияло так ярко, что могло поспорить с дневным светом. Тёплое сияние сотен фонарей падало на заснеженный двор, превращая наше родовое гнездо в оживлённый островок тепла посреди застывшей Империи Остерия. Традиции требовали своего: сначала долгое поклонение духам предков в холодном святилище, а затем — бессонная ночь за столом и распитие пряного вина тусу.

Я вошёл в зал, неся в руках внушительную стопку надушенных карточек и писем, принесённых управляющим.

— В этом году поздравлений вдвое больше, чем в прошлом, — ухмыльнулся я, сваливая это бумажное великолепие на стол перед Элли. — И половина из них — от сыновей самых знатных домов столицы. Намерения прозрачны как горный хрусталь: просят твоей руки. Не хочешь ли просмотреть своих обожателей, сестрёнка?

Элли даже бровью не повела. С совершенно невозмутимым видом она добавила две щедрые ложки жгучего перечного порошка в свою чашу с вином. От одного запаха у меня зачесалось в носу, а она лишь равнодушно бросила: — Мне не интересно.

Отец, восседавший во главе стола, отставил кубок и заговорил тем самым тоном, которым обычно уговаривал строптивых жеребцов: — Дочь моя, для знатной леди вполне естественно обсуждать замужество, когда она входит в пору расцвета. Будь умницей, взгляни хоть на пару имён.

Я не удержался и подлил масла в огонь, подмигнув отцу: — Пап, а может, у нашей младшей уже есть кто-то на примете? Кто-то, чей герб ей милее прочих?

Элара вдруг улыбнулась. В её глазах, обычно спокойных, заплясали искры от камина, и в этот момент она показалась мне подозрительно похожей на лисицу.

— Отец, матушка, — пропела она своим самым нежным голосом. — «Пока старший брат не женат, как может младшая сестра идти под венец первой?». Разве это не нарушит порядок в доме? Лучше дождёмся, пока Юлиан женится на дочери почтенного семейства Смалиусов, а уж потом обсудим мои дела.

У меня кусок мяса застрял в горле. Коварная девчонка!

— Моя дочь говорит мудро, — отец мгновенно переменился в лице. Его взгляд, тяжёлый и грозный, как у тигра перед прыжком, переместился на меня. Весёлость как ветром сдуло.

— Мы нанесём визит в дом Смалиусов сразу после праздников, — отчеканил отец. — Пора покончить с твоим холостячеством и устроить этот брак как можно скорее.

В одну секунду я превратился в побитый морозом баклажан. Весь мой боевой задор испарился под суровым взором отца. Я лишь бросил на сестрёнку взгляд, полный незаслуженной обиды, и тихо сполз на своём стуле, стараясь стать невидимым.

Валерия, сидевшая напротив, откровенно наслаждалась моим позором. Она ехидно оскалилась и показала Элли большой палец. Женская солидарность в этом доме — страшная сила.

* * *

Элара Валериус

Пока домочадцы азартно обсуждали грядущую женитьбу Юлиана на девице из рода Смалиусов, я незаметно выскользнула из залы. Душный аромат праздничных яств и хмельные тосты кружили голову. Ночь была морозной, и вино тусу, которое я пила