Салейские хроники - Екатерина Ивановна Гичко Страница 32

Лийриша ещё больше укрепилась в своём желании выйти замуж за хайнеса, но пугали его слова: «Мучайся теперь». Если он догадался, то никогда не станет её мужем. А такого хорошего мужа она ещё нескоро сыщет, если сыщет вообще.

Но уже ближе к вечеру девушка заподозрила, что повелитель под «мучайся» подразумевал совершенно иное.

Губы зудели, и ей страшно хотелось целоваться. И не абы с кем (при взгляде на наследника зуд мгновенно унялся), а именно с господином Иерхаридом. Лийриша извелась, исстрадалась, но желание поцеловать повелителя никуда не пропало. Она легла спать пораньше, надеясь, что к утру всё пройдёт, но заснуть не удалось. Девушка наконец осознала всю глубину и коварство наказания повелителя. И ей уже было всё равно, догадался он о её замысле или нет!

— Госпожа? — нянечка бдительно вскинула голову, когда Лийриша села на постели.

— Мне надо прогуляться, — мрачно сказала девушка, приготовившись к причитаниям, но нянечка лишь неодобрительно поджала губы и встала.

— Я помогу вам одеться.

— Что-то произошло? — Узээриш заглянул в тренировочный зал через распахнутое окно и обеспокоенно уставился на отца.

Тот сидел на длинной скамье, облокотившись на колени и склонив голову. Услышав сына, он посмотрел на него, и в темноте засветились глаза.

— Нет, просто захотел немного размяться.

Узээриш недоверчиво приподнял левую бровь. Отец не бегал от тренировок, но государственные дела не позволяли ему уделять им слишком много времени. Час если выкроит — и то неплохо. А тут уже прошло три часа, на улице стемнело, и отец не разрешает зажечь свет в зале. Определённо что-то случилось. Он даже Врея прогнал, когда тот пришёл по какому-то делу, сказав: «Я свободен до вечера. Доедай свои конфеты». Казнь банды Мариша вроде завтра. Что ему могло так настроение испоганить?

— Я просто устал и хочу немного развеяться, — попытался успокоить его отец.

— Это из-за девчонки? — Риш быстро перебрал в голове все события дня и остановился на обсуждении прошлого мелкой. — Да брось ты! Сейчас-то с ней всё хорошо, во дворце под… — он явственно скрипнул зубами, — … под твоим крылом ей ничего не грозит. Через пару недель так обнаглеет, что ты пожалеешь о своей доброте.

Повисло молчание. Отец повёл плечами, разминая их, тряхнул головой, но ничего не ответил. Риш забеспокоился всерьёз.

— Она опять что-то натворила? И когда только успевает! — нехорошо изумился оборотень.

— Нет, ничего такого, — не очень убедительно попытался выгородить девчонку хайнес, а затем, тяжело вздохнув, признался: — Мне очень, очень сильно нравится Риша.

Узээриш с шумом выдохнул и невнятно выругался.

— Отец, ты с ума сошёл? Ладно, признаю, я был неправ, когда обвинял девчонку, что она втёрлась тебе в доверие. Но неужели ты теперь хочешь сказать, что взял опеку над ней в… в таких целях? В тебя Тёмный блудливый дух вселился?

— Риш, — голос отца прозвучал совсем виновато, — я ни о чём таком не думал, когда решил оставить её в нашем доме. Не могу же я быть таким жестоким, чтобы использовать для удовлетворения своих желаний юную невинную девочку. Я… — оборотень взлохматил волосы отчаянным движением. — Ну… я… — он окончательно смешался, — она мне просто так понравилась. Яркая, обаятельная, искренняя, даже когда пытается хитрить…

— Мы словно о разных девушках говорим, — скривился Узээриш.

— И мне очень льстит, что она с таким доверием относится ко мне.

— Тебе льстят каждый день!

Иерхарид посмотрел на Риша с укором, но больше говорить о чувствах не стал. Он предпочитал не обсуждать женщин, которые ему нравились, со своим совёнком. Незачем мальчику знать о похождениях отца, тем более маленький Ришик был очень ревнив.

— Тебе шесть веков, а она только третий десяток доживает, — Риш продолжал сердито увещевать отца.

— Прекрати, — не выдержал Иерхарид, — я не собираюсь её соблазнять. Мне… — он опять взлохматил волосы и понизил голос, — мне просто хотелось выговориться.

Узээриш досадливо закусил губу, сожалея, что позволил раздражительности взять верх в тот момент, когда отцу была нужна поддержка.

— Похоже, сегодня я здесь на всю ночь, — Иер скованно улыбнулся.

— Может, в холодной воде искупаться? — уже более миролюбиво предложил Риш.

— Купался, — отец вздохнул, — потом читал отчет о допросе Ваза̀ра… данетий Рван, как всегда, излишне подробен, но всё равно не помогло.

— Бордель? — Риш сам поразился, что осмелился предложить подобное отцу.

— Противно, — поморщился Иер. — Хочу чистую, нежную, яркую, а заменить… — деликатность не позволила ему назвать продажных женщин грязными. — Я лучше потренируюсь.

— Составить тебе компанию?

— Нет, одному мне будет лучше.

Риш с сомнением посмотрел на него.

— Иди, — устало протянул отец, — мне нужно остаться наедине с собой. Я серьёзно, Риш.

— Ну ладно, — неохотно выдавил тот. — Но, если что, я сегодня никуда не собираюсь. Можем напиться.

Иерхарид весело приподнял брови, и успокоенный сын скрылся в окне.

— Блудливый дух, — хайнес невесело усмехнулся.

Если бы им действительно владела только похоть. Выбил бы клин клином: одну похоть через другую. А душевное волнение, сердечное сомнение? Как их выбить, если вторых таких ему не найти? Он почти четыре века после смерти жены не испытывал чувств подобной силы. Есть ли у него вообще шанс, что совсем скоро появится женщина более взрослая и волнующая, чем Риша?

Стоило подумать о лисичке, и ему почудился её запах. Так пахнут нагретые солнцем молодые берёзовые деревья, нежную листву которых золотят лучи.

— Ай! Тёмный… Да отцепись ты! — раздалось сердитое шипение, и грёзы о залитой солнцем берёзовой роще улетучились.

Послышался треск сучьев, и на подоконник легла тень, секундой спустя сменившаяся маленькой фигуркой. Девушка сноровисто забралась на окно и уставилась на хайнеса слегка светящимися глазами.

Берёзовая роща пришла к нему сама во всём великолепии рыжей листвы.

Девушка, сидя на корточках, немного переместилась в сторону, прямо в поток ночного света, и вцепилась перебинтованными пальцами в оконную раму.

— Ого, — на скрытом в полумраке лице сверкнули в улыбке зубы, — впервые вижу вас без этих ваших длинных одежд.

Иерхарид опомнился и невольно осмотрел себя. Он действительно сбросил хламиду с широкими рукавами и сидел босой, в подвёрнутых до колена штанах и в рубашке с закатанными до локтей рукавами.

— Вы даже шире хайрена…

— Хочешь сказать, толще? — повеселел Иерхарид.

— Н-нет, — Лийриша чуть-чуть смутилась, — в плечах.

На самом деле увиденное её малость поразило. Хламида скрывала очень многое, но теперь понятно, в кого хайрен такой долговязый вымахал. Только хайнес выглядел немного плотнее сына, взрослее, как более матёрый зверь. Широкая грудь, крепкие сильные руки, длинные мускулистые ноги… Лийриша даже оторопела и подумала отступить,