Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева Страница 31

Я нехотя подчинился, но напоследок чувствительно прикусил её нежную мочку уха. Поднявшись с постели, я затянул пояс и набросил верхние одежды.

Внутри меня всё переменилось. Стоило мне рвануть на себя тяжёлые двери зала, как всё то мягкое, ленивое тепло, что только что согревало мою грудь рядом с Элли, бесследно испарилось. Я почувствовал, как остатки нежности мгновенно покидают мои лицевые мышцы, уступая место привычной леденящей маске, а в жилах закипает чистая, смертоносная стужа Безумного Регента.

* * *

Элара Валериус

Стоило Каллуму уйти, как в покои один за другим бесшумно скользнули служанки, готовые услужить мне. К моему огромному облегчению, они держали головы опущенными и разговаривали исключительно шепотом, что избавило меня от невыносимого стыда после столь бурной ночи.

Мимо дверей как раз проходили служанки, прибиравшиеся в купальне. Мой острый взгляд случайно выхватил среди вороха вещей знакомую нежно-лиловую ткань. Юбки, в которых я пришла вчера на Зимний карнавал...

И тут в памяти яркой, обжигающей вспышкой воскрес один бесстыдный момент: прошлой ночью Каллум совершенно небрежно, с той самой свойственной ему дикой, собственнической ухмылкой, схватил мою нижнюю шёлковую сорочку, чтобы бесцеремонно вытереть...

Мои щёки мгновенно вспыхнули пунцовым огнём. Едва сдерживая панику, я поспешно поднялась с постели и окликнула девушку:

— Подожди!

Я перехватила лиловые одежды из рук растерявшейся служанки и спряталась за резную деревянную ширму, принявшись лихорадочно перебирать ткань. В голове царил полнейший сумбур. Я перепроверила ворох ещё раз, но так и не обнаружила испачканного белья.

— Это все вещи? — стараясь придать голосу твёрдость, спросила я, выглянув из-за ширмы.

— Да, госпожа, всё здесь, — испуганно затрепетала служанка, явно боясь прогневать фаворитку Регента. — Я.… я что-то упустила?

— Нет, ничего, — изобразив абсолютное, ледяное спокойствие, я вернула ей одежду.

Странно. Куда же подевалась сорочка? Неужели этот безумец унёс её с собой и оставил в качестве очередного трофея? От этой мысли сердце забилось в груди ещё быстрее, а к горлу подступил жар.

После того как меня должным образом омыли, причесали и одели в новое роскошное платье, мне подали изысканный и невероятно сытный поздний завтрак. Но кусок не лез в горло после всего пережитого. Покончив с трапезой, я взяла чистый пергамент и оставила для Каллума короткую записку, сообщая, что мне необходимо вернуться в поместье Валериусов. Я твёрдо решила для себя: я не стану скрывать от своей семьи ничего, что связано с Каллумом. Они должны знать правду о наших узах, какой бы пугающей и сложной она ни казалась.

К моему глубокому удивлению, стоило мне сделать лишь шаг за тяжёлые кованые ворота дворца Каллума, как я замерла на каменных ступенях. Прямо у подножия лестницы меня уже поджидала карета с фамильным гербом рода Валериусов.

И на сей раз за мной приехал не Юлиан. Отец явился лично.

Он стоял у дверцы, скрестив руки на груди. Он пристально, твёрдым и пронзительным взглядом окинул меня — ведь я провела ночь в чужой постели и теперь вышла к нему в совершенно других, не принадлежащих мне одеждах. На его суровом, обветренном в жестоких боях лице промелькнула целая гамма сложных, глубоких и болезненных эмоций. Прошло, казалось, несколько вечностей, прежде чем его губы разомкнулись.

— Сначала садись в карету, — глухо и властно произнёс отец, распахивая передо мной дверцу.

Глава 8

Каллум Рейн

В моих покоях царила гробовая тишина. Я лежал на постели, плотно сомкнув веки и полностью подчинив себе каждое мимолётное движение воздуха в комнате. Горькая пилюля, скрытая под моим языком, исправно делала своё дело: кровь в жилах замедлялась, а сердце билось через раз, послушно имитируя полное угасание жизни. Я отчётливо ощущал, какими лихорадочно тёплыми и дрожащими были пальцы молодого придворного лекаря, прижатые к моему холодному запястью. Он тщетно пытался поймать мой вялый, затихающий пульс, и по его прерывистому, сбитому дыханию я понимал — этот глупец попался на наживку.

До моего слуха донёсся торопливый скрип пера по пергаменту: лекарь набрасывал рецепт какого-то бесполезного отвара для отвода глаз. Затем раздался шорох шёлковых одежд — он низко поклонился пустоте и торопливо попятился к выходу, боясь издать лишний звук перед лицом чужой смерти.

Стоило тяжёлым дверям наконец захлопнуться, как я рывком открыл глаза. Навязанное телу марево слабости испарилось в ту же секунду, возвращая мне привычную, леденящую ясность мыслей.

Я выплюнул горькую пилюлю, скрывавшуюся под языком и искусственно замедлявшую биение сердца, легко поднялся на ноги и небрежно бросил застывшим у штор гвардейцам: — Идите за ним.

Спустя время мой верный гвардеец донёс мне о каждом шаге лекаря. Как я и ожидал, этот трусливый лекарь даже не подумал возвращаться в медицинский институт. Он долго и судорожно путал следы в лабиринтах столичных улиц, пока наконец не скользнул в неприметный постоялый двор. Гвардеец сообщил, что вскоре с заднего двора в серое небо взмыл почтовый голубь предателей, взяв курс на юго-восток. Но шпион не учёл, что небо Остерхольда тоже принадлежит мне.

Гвардеец также доложил, что мой сокол, сидевший на соседней крыше, успел перехватить тайное послание прямо в воздухе.

Спустя два часа я спускался из кареты у мрачных сводов подземелья Алой Канцелярии. Я был одет в тяжёлый, иссиня-чёрный лисий мех, защищавший от зимней стужи Остерхольда. Серый сокол, сделав круг в морозном воздухе, послушно опустился на моё крепкое запястье. Его когти вонзились в кожаную перчатку, а круглые, немигающие глаза отразили мою собственную внутреннюю пустоту.

Я шёл вниз по сырым каменным ступеням. В самую глубь, туда, где воздух был намертво пропитан удушливым, гнилостным ароматом застарелой крови и чужого отчаяния.

— Я правда не думал, что именно Седьмой принц зайдёт так далеко и станет Безумным Регентом, — евнух Северус висел на железной дыбе, скованный тяжёлыми цепями. Кровь сочилась из его носа и разбитых губ, но на измождённом лице всё ещё блуждала мягкая, змеиная улыбка. — Если бы не кровная месть между мной и родом Рейн, Ваше Высочество... мы могли бы стать прекрасными единомышленниками. Нам было бы о чём поговорить за чашей вина.

Я неторопливо опустился в резное кресло, изящным, изысканным движением расправляя широкие рукава и закидывая ногу на ногу. Мой взгляд изучал его так, словно передо мной ползало забавное, но надоедливое насекомое.

— Это ведь ты обратил внимание Даэна Рейна на Элару Валериус? Ты заставил его раз за разом целиться в неё?

Мой голос прозвучал пугающе ровно, без