Академия Теней: Исповедь лисьего проводника - Анна Рия Страница 3

Факультетов оказалось пять. Я слушала, стараясь не упустить ничего, хотя колени до сих пор подрагивали после сегодняшнего.

— Военная некромантия, — бубнил он, — для обороны границ Империи, нейтрализации угроз и охоты на существ, угрожающих порядку.

Охота на таких, как я. Прелестно. Просто прелестно.

— Судебная. Допросы, расследования, извлечение секретов у мёртвых.

— Восстановительное дело. Ремонт нежити, залечивание ран боевых конструктов.

Вот это уже ближе. Не калечить, а лечить. Хоть что-то родное.

— Экономическая. Контроль над ресурсами, управление некромантическими рудниками, налогообложение гильдий.

Скучновато, но безопасно. Сиди себе в кабинете, считай чужие кости. Тоже вариант. Я бы даже сказала — заманчивый.

— И Ритуальная. Сложные обряды, запретные знания, общение с древними сущностями.

Опасно. Пафосно. И — главное — место, где меня раскусят в первый же день. Там наверняка такие специалисты сидят, что мою «древнюю технику» вычислят за секунду. Нет уж, спасибо. Я как-нибудь без общения с древними сущностями обойдусь.

Я, не раздумывая, встала к восстановителям. Группа оказалась небольшой — видимо, чинить скелеты считалось не таким престижным занятием, как их создавать и крушить. Ну и пусть. Меньше конкуренции. Меньше глаз. Меньше шансов, что кто-то заметит, как от моих пальцев идёт золотистый дымок.

Рядом со мной плюхнулся тот самый парень с фиолетовыми синяками под глазами — Крип. От него снова пахло серой, но теперь к ней примешался запах мокрой земли. Он окинул меня взглядом, полным презрения, и фыркнул.

— Что, боевая не по зубам? Решила кости другим заживлять?

Я на секунду задумалась, подбирая достойный ответ. А потом сказала — и сама удивилась собственной наглости:

— Решила, что лучше я буду чинить твоих уродцев, чем ты их потом по всему полигону собирал.

Крип побагровел — у него это, кажется, было любимое состояние, — что-то пробурчал и отошёл подальше. Отлично. Врагов я заводила намного быстрее, чем друзей. Прямо-таки особый талант. Может, мне на Ритуальную надо было — специализация «раздражать всех живых и мёртвых»?

Первый же экзамен подтвердил мои опасения. Нам выдали по древнему, потрескавшемуся черепу — каждому свой, — и велели «вернуть ему силу». Я уставилась на эту жуткую вещь, чувствуя, как внутри всё холодеет. Череп был старый, желтоватый, с трещиной через всю теменную кость. Другие адепты уже вовсю шептали заклинания, окутывая свои экспонаты чёрной маслянистой энергией. У кого-то даже челюсти начинали клацать — то ли от магии, то ли от сквозняка.

Я же просто взяла свой череп в руки. Он лежал в ладонях мёртвым грузом, холодный и равнодушный. Я пыталась представить, как наполняю его силой жизни — осторожно, без свечения, без этой моей вездесущей золотистой дряни. Закрыла глаза. Представила тёплый ручеёк, текущий от сердца к ладоням. Ничего. Даже трещины не затянулись. Череп смотрел на меня пустыми глазницами и, кажется, издевался.

— Элира? — приподнял бровь преподаватель. — В чём проблема?

— Она без своего зверя ничего не может, — громко прошептал Крип своей соседке. — Я же говорил.

Вот же засранец. Хотя… он прав. Без Киро я тут никто.

Нужна помощь? — в голове прозвучал ленивый голос, от которого я едва не выронила череп.

Я покосилась в угол зала. Киро сидел там с невозмутимым видом и вылизывал лапу. С передней перешёл на заднюю, потом на хвост — словно у него не было забот важнее собственной гигиены. На морде читалось выражение глубочайшего самодовольства.

«Ты только сейчас спохватился?» — мысленно огрызнулась я.

Ждал, когда начнёшь паниковать. У тебя забавно дрожит нижняя губа.

Я сжала череп так, что он жалобно хрустнул. Но в тот же миг он дрогнул в ладонях и засветился — тусклым зеленоватым светом, точь-в-точь как глаза Киро. Кость потеплела. Челюсть клацнула и замерла, словно череп хотел что-то сказать, но передумал.

Преподаватель хмыкнул.

— Нестандартный канал силы, через прирученную нежить. Проходите.

Я прошла, стараясь держать голову высоко, хотя внутри всё сжималось от стыда. Со стороны это действительно выглядело так, будто я просто стою столбом, а за меня всё делает мой питомец. Очень «впечатляющая» магия. Просто вершина некромантического искусства.

Следующее испытание было сложнее. И вонючее. От нас требовалось «залатать» полуразложившегося зомби, который медленно, но верно разваливался на части. Запах стоял такой, что я едва сдерживала рвотные позывы. В деревне у нас, конечно, тоже пахло не розами — особенно когда дядя Брим забывал вынести требуху после забоя скота, — но тут был какой-то особый, концентрированный ужас. Смесь гнилого мяса, сырой земли и чего-то химического, чем, видимо, пытались забить первые два аромата. Получалось плохо.

Другие адепты что-то шептали, вправляя кости и сшивая плоть чёрными тенями. У некоторых получалось довольно ловко — тени слушались, как послушные нитки с иголкой. Я же снова подошла к зомби и просто прикоснулась к нему. Ладонью. Без заклинаний.

Глава 4. Первый обман

Слава всем тёмным богам, о которых я тут ещё не знала, — мне досталась отдельная комната. Оказалось, быть «восстановителем» и одной из трёх девушек на всём потоке некромантов имеет свои плюсы. Хоть где-то повезло. Впервые за эти бесконечные дни.

Мне выдали ключ — скрипучий, холодный, будто от фамильного склепа, — и кинули свёрток с формой. Простое чёрное платье, мантия без выкрутасов. То, что надо для серой мышки. В такой и прятаться удобно, и на собственные похороны сразу — два в одном.

Дверь скрипнула, открывая мои новые владения. Комната оказалась аскетичной до зубовного скрежета. Узкая кровать с матрасом толщиной в мой мизинец, деревянный стол, умывальник, шкаф и одно окно во внутренний двор. Ни ковра, ни занавесок, ни даже крючка для полотенца. Скудненько. Но зато своё.

Я уже мысленно прикидывала, как бы пристроить сюда парочку горшков с папоротниками, и тут же себя одёрнула. Вряд ли здесь оценят мой вкус к озеленению. Придётся жить в готичном минимализме. Может, череп на стену повесить для атмосферы? Нет, перебор.

Бросив свёрток на кровать, я случайно глянула в зеркало над умывальником и замерла. Из отражения на меня смотрела лесная отшельница после встречи с медведем. Волосы — гнездо безумной птицы, перепачканное сажей и хвоей. Лицо в полосах грязи и засохшей крови. Глаза огромные, дикие. Платье — хоть выбрасывай.

Ну и неряха.

Теперь ясно, почему все косились. Думали, меня призрак из болота занёс. Или того хуже — студентка-второгодница после бурной ночи в некромантском общежитии.