Криминалист-попаданка. Я не убивала вашего дракона! - Виолетта Вейл Страница 27

— Я служу в охране восемнадцать лет.

— Это не защищает память от ошибок.

— Вы обвиняете меня во лжи?

— Наоборот. Если бы я считала, что вы лжете, разговор был бы другим. Я считаю, что вы искренне вспоминаете больше деталей, чем действительно заметили в тот момент.

Сайлас хотел возразить.

Ариан опередил:

— Она права.

Охранник повернулся к нему.

— Ваше высочество...

— Я тоже был уверен, что вчера первым вошел в кабинет после Верена. Потом проверил схему и вспомнил, что передо мной прошел второй стражник. Я просто не обратил на него внимания.

Сайлас замолчал.

Я посмотрела на Ариана.

Это был хороший пример.

И, судя по его лицу, он привел его не для того, чтобы помочь мне выиграть спор, а потому что действительно понял принцип.

— Вам показали леди Морвен сегодня до допроса? — спросила я.

— Нет.

— Кто-нибудь говорил, во что она была одета?

— На кухне обсуждали кровь на синем платье.

Вот и источник.

Память уже успела перемешать реальный образ с информацией, услышанной после события.

— Спасибо. Этого достаточно.

Когда Сайлас вышел, Ариан посмотрел на меня.

— Значит, его показание бесполезно?

— Нет. Он подтверждает маршрут. Просто нельзя использовать его слова как точное описание внешности и времени.

— Ремис надежнее?

— В некоторых деталях. Он привязал время к конкретным часам, рассказал о салфетке, которую можно найти, вспомнил зеленую папку до того, как мы сами о ней заговорили. Его показание содержит больше проверяемых вещей.

— Если салфетка найдется.

— Да.

Дверь открылась прежде, чем мы вызвали следующего свидетеля.

Вошел Олден.

В руках он держал бумажный пакет.

— Нашлась.

Я поднялась.

— Салфетка?

— В корзине гардеробной. Отдельно от другого мусора, потому что слуги после смерти принца ничего не выносили.

Он положил пакет на стол.

— Пятно содержит то же арденское вино, что было в бокале Кассиана.

— И арканит?

Олден посмотрел на меня.

— Да.

Ариан медленно выдохнул.

Это было первое физическое подтверждение показаний Ремиса.

Кассиан уже пил отравленное вино, когда камердинер вошел к нему.

А Ремис встретил Лиару только после выхода.

— Концентрация на салфетке совпадает с бокалом? — спросила я.

— Приблизительно. Точный расчет сделать трудно, часть жидкости впиталась и высохла.

— Но вещество то же?

— Да.

Я вернулась к временной линии.

— Тогда если Ремис не ошибается относительно порядка событий, яд оказался в бокале до прихода Лиары.

Ариан не стал спорить.

— Это снимает с нее обвинение в отравлении?

— Нет.

— Почему?

— Она могла заранее иметь доступ к кабинету, передать яд другому человеку, договориться со слугой, подготовить бокал раньше.

— Вы правда никогда не выбираете легкий ответ?

— Именно легкий ответ едва не отправил меня на казнь.

Олден присел рядом.

— Есть еще результат.

— Какой?

— Бутылка, из которой Мел наливал вино в графин, чистая. В самом графине арканита нет. Вода тоже чистая.

— Значит, яд добавили непосредственно в бокал, — сказал Ариан.

— Или через тот самый флакон, — добавила я.

Олден посмотрел на нас.

— Какой флакон?

Мы рассказали.

Он сразу нахмурился.

— На месте такого сосуда не было.

— Поэтому он нам особенно интересен.

— Если содержимое полностью вылили в бокал, остатки могли сохраниться на пробке или стенках.

— Сначала нужно его найти.

Ариан уже позвал офицера.

— Установите человека из медицинского крыла со шрамом возле уха. Никого не задерживать публично. Привести сюда.

— Да, ваше высочество.

— И еще: пока не говорите Эвану о флаконе.

Я посмотрела на Ариана.

Он заметил.

— Что?

— Почему?

— Потому что если препарат действительно пришел от него, я хочу сначала услышать объяснение человека, который его доставил.

— Разумно.

Олден спросил:

— Вы подозреваете мастера Ресса?

Ариан ответил не сразу.

— Я подозреваю каждого, у кого была возможность дать моему брату яд.

В его голосе впервые за день появилась жесткость.

Я понимала почему.

До этого убийца был кем-то без лица.

Теперь дорожка медленно приближалась к человеку, который всю ночь исследовал тело Кассиана рядом с нами.

Через час привели мужчину с небольшим белым шрамом возле правого уха.

Мел узнал его сразу.

Но мы не позволили ему просто посмотреть и сказать «это он».

Офицер вывел в соседний коридор пятерых работников медицинского крыла примерно одного возраста и сложения.

Мелу не сообщили, среди них ли нужный человек.

Он остановился возле третьего.

— Этот.

— Уверены? — спросила я.

— Да.

— Вы видели его раньше вчерашнего вечера?

— Несколько раз.

— Где?

— Он приносил лекарства в буфетную для других членов семьи.

Это снижало риск случайного узнавания.

Мужчину звали Берн Каст.

Он работал помощником медицинского хранилища.

Когда его посадили перед нами, он был не столько напуган, сколько возмущен.

— Я уже говорил офицеру, что выполнял распоряжение.

Ариан положил перед ним чистый лист.

— Чье?

— Мастера Ресса.

— Он сказал вам лично?

Берн замялся.

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете, что распоряжение его?

— Записка была подписана.

— Где она?

— Осталась в журнале выдачи.

— Что именно вы получили?

— Готовый флакон из вечернего шкафа.

— Что такое вечерний шкаф? — спросила я.

Берн посмотрел на меня с недоверием.

— Там хранят лекарства, которые уже приготовлены для конкретных пациентов.

— Флакон был подписан именем Кассиана?

— Да.

— Что на этикетке?

Он задумался.

— «Семь капель после ужина».

— Название препарата?

— Не было.

— Это обычно?

— Для личных составов королевской семьи — да. Лекарь не всегда пишет состав на внешней этикетке.

Ариан спросил:

— Кто положил флакон в шкаф?

— Не знаю.

— У кого есть ключ?

— У мастера Ресса, двух старших лекарей, у меня и у смотрителя смены.

— Вы открыли шкаф по записке?

— Да.

— Прочитали подпись?

— Конечно.

— Она была Эвана?

— Я не эксперт по почерку. Выглядела как его.

— Печать?

— Была медицинская.

— Личная?

— Нет. Обычная служебная.

Я записывала.

— Вы отнесли флакон прямо в малую буфетную?

— Да.

— По дороге куда-нибудь заходили?

Берн раздраженно посмотрел на меня.

— Нет.

— С кем разговаривали?

— С дежурным у лечебной лестницы. Он спросил, куда иду.

— Флакон все время находился у вас?

— Да.

— Кто-нибудь мог