Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская Страница 27

— Хватит! — кричу я, и голос срывается на хрип. — Остановитесь! Что с вами такое?! Вы больные психи!

Кай застывает. Он тяжело дышит, плечи вздымаются в такт, он поднимает голову, глядя прямо на меня. Его глаза горят диким огнём. Но он медленно выпрямляется. Я слышу глухой булькающий смех Ксандра. Его нос разбит, бровь рассечена. Кровь залила половину лица дракорианца.

Несколько секунд Кай просто стоит и смотрит на меня.

Мурашки горячим потоком ползут по рукам, плечам, груди, животу и даже ногам. Мне тяжело дышать от его пристального удушающего внимания.

А потом, к моему ужасу и изумлению, Кай протягивает лежащему на земле брату руку.

Тот кашляет, кровь течёт из разбитого носа, но руку принимает и с видимым усилием поднимается.

— Зверушка не убежала, — усмехается Ксандр, слизывая с нижней губы кровь. — Какая смелая. Ей стало меня жалко, Кай, представляешь?

— Закрой рот, — обрывает его Кайден. — Вали отсюда. Ты добился того, чего хотел.

Ксандр усмехается, хотя видно, что это причиняет ему боль, а затем поднимает с земли свой хлыст и взмывает в небо на своих ледяных крыльях.

Мы остаёмся вдвоём с Каем.

Я бросаю затравленный взгляд за спину Кайдена, коря себя за то, что не убежала.

— Всё равно бы не вышло, — он угадывает мои мысли с ходу.

— Знаю, — бурчу я раздражённо.

Замечаю, что у Кая тоже рассечена бровь. Это у дракорианцев нормальное положение вещей? Драка вместо разговора? Так им легче понимать друг с друга?

Против воли взгляд опускается на ворот рубашки Кайдена. Где-то там есть метка истинности. Поняв куда я смотрю, Кай неосознанно проводит рукой по ключице. Его движение отдаёт дрожью во всём теле.

Я уверена, что мы связаны. Но как хорошо, что он пока этого не понял.

Что мне делать? Как быть? Я не понимаю, мне страшно.

Возможно, он убьёт меня, если узнает. Так ему будет проще.

Кайден делает пару медленных шагов вперёд, и каждый его шаг отзывается ударом в солнечное сплетение. Я жадно глотаю ртом воздух.

Невольно подаюсь в сторону. Мы обходим друг друга по кругу — охотник и добыча, всё как было задумано посвящением.

Он смотрит на меня неотрывно, с лёгкой усмешкой. Понимаю — ему нравится наблюдать за мной.

Потом вдруг в два широких шага Кай преодолевает расстояние, за которое я боролась. Сантиметр за сантиметром отвоевывала, но всё зря.

Мужской огромный силуэт закрывает свет, Кай нависает надо мной, и я вынуждена прижаться к холодному стволу полусухого дерева, которое оказывается позади.

Дождь почти стих, но вдали всё ещё гремит гром, и в этом грохоте есть что-то зловещее.

— Зачем тебе это? — мой голос дрожит, но я всё же задаю вопрос. — Зачем тебе я?

В глазах Флейма пляшут огненные искры.

— Просто потому что хочу, — произносит он с ленивой уверенностью. — Я всегда получаю то, что хочу.

Взгляд Кая скользит по мне. Мне кажется, что я физически чувствую прикосновение к своей коже.

Он достаёт из внутреннего кармана что-то тёмное. Я узнаю ошейник. Он простой на вид, но по его контуру мерцает тонкая, едва заметная магическая вязь.

— Нет, — яростно цежу я.

Кай протягивает его мне, его голос звучит жёстко, без права на возражение:

— Хочу, чтобы ты надела сама.

Меня бросает в дрожь. Кровь стынет в жилах, дыхание сбивается. Внутри всё горит в агонии. Почему именно он? За что мне всё это?

С самого начала у меня не было даже шанса. Самый жестокий хищник выбрал меня.

— Я никогда не сделаю это, Кайден.

В его глазах что-то вспыхивает, едва я произношу его имя. Флейм втягивает носом воздух, склоняясь ко мне ближе.

— Ты вся мокрая, зверушка.

Меня бросает в дрожь от похабного тона, которым он это произносит, и от двусмысленности фразы.

Кай замечает, усмехается ещё шире. На такую реакцию он и рассчитывал.

— Дождь же идёт. Замёрзла? — заканчивает он.

В его голосе откровенный тяжёлый интерес.

— Не трогай меня, — торопливо предупреждаю я, хотя он даже не пытается.

На красивом жестоком лице мелькает отвращение.

— К такой я бы никогда не притронулся.

Ага. Зато пялится на мою грудь ему это не мешает. Я прекрасно вижу, куда Кай смотрит.

До чего же жутко.

— Ты наденешь ошейник сама, — повторяет он с уверенностью, глядя на меня в упор.

— С чего бы? — фыркаю я нарочито небрежно.

Пытаюсь показать, что не боюсь, но Кай не верит.

Он поигрывает ошейником в руке, глядя на меня сверху вниз. До чего же он огромный и высокий.

— Ты в курсе, что охотник может поймать сколько угодно дичи?

Я обхватываю себя за плечи. Адреналин постепенно сходит на нет. Мне становится холодно.

— Не в курсе, — бурчу я.

— Я дам тебе выбор, кровомеска. Я могу не просто отпустить тебя, а даже подкинуть до самого верха — к Пику. Ты пройдёшь посвящение.

— И в чём подвох?

— Умная зверушка, — уголки губ монстра едва заметно ползут вверх. — Как только я подкину тебя до Пика, я вернусь и найду каждого кровомеса в этом лесу. Мне плевать поймал его кто-то или нет. Я заберу их всех. И заставлю страдать.

Я уверена, что Кайден не шутит.

— Ты сумасшедший? Они же живые существа, ты вообще это понимаешь? Тебе знакомо сострадание? — в порыве злости я толкаю Кая в грудь, но он будто и не замечает.

Наши лица настолько близко, что запах горькой вишни вползает в нос. Заполняет меня саму. Каждую клетку тела.

— Есть второй вариант, — понижает голос Кай. — Ты наденешь ошейник и будешь послушной. Тогда никто не пострадает.

Ему просто интересно, как я поступлю. Он изучает меня. Я для монстра словно живая игрушка.

— Так что выберет примерная староста? Себя или тех, за кого она в ответе, а?

Глава 10. Не бойся, я же тебя не съем

Я прекрасно осознаю, что Кай манипулирует мной.

А он прекрасно осознаёт, что у меня нет выбора.

Я бы никогда не пожертвовала другими ради себя.

— Допустим, ты не причинишь им вреда. Но есть и другие дракорианцы.

— Есть, — соглашается Кай, рассматривая меня со всевозрастающем любопытством.

— В твоих силах сделать так, чтобы никто из полукровок не попал в рабство.

— Хочешь что-то предложить, говори прямо.

— Я надену ошейник, а ты спасёшь каждую девчонку-полукровку, которую поймают этой ночью.

Я задерживаю дыхание. Он не согласиться. Ни за что не пойдёт на такое.

— Идёт, — голос Кая почти добродушный, но в глазах дрожит