Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 - Наталья Викторовна Бутырская Страница 26

Время тянулось медленно, как густая патока. Я пила чай, ходила по комнате, играла с Ми-Ми, болтала с Ши Хэ, всякий раз умолкая, когда на третьем ярусе слышались голоса. Но это всего лишь поднимались самые требовательные покупатели, чтобы обсудить новый заказ.

Ближе к полудню я устала ждать и спустилась на первый ярус, чтобы понаблюдать за торгом. Восторженные слова и жадные глаза покупателей, гладкие речи работников, беспощадные торги ради каждой медной монеты — все это заставляло мою кровь бурлить.

Как же я любила свой Павильон! Я испытывала к нему почти материнские чувства, гордилась успехами, любовалась красотой и беспокоилась о его дальнейшей судьбе. Если меня заставят передать Павильон в чужие руки, лучше сжечь его дотла, чем позволить быть опозоренным.

— Госпожа Ли, — послышалось прямо над моим ухом.

Я вздрогнула от неожиданности, развернулась и едва не уткнулась лицом в темно-синий халат.

— Де-девятый принц?

— Кажется, скоро госпожа Ли придется выдать мне плату за работу, ведь я снова прибыл по первому же зову.

Он внимательно смотрел на меня, словно заново оценивал.

— Я… мне… Прошу прощения за такую дерзость, это полностью моя вина, — с опозданием поклонилась я.

— И по какому делу я понадобился на сей раз?

Выпрямившись, я бросила на него быстрый взгляд. Мне почудилось, или его на самом деле забавляет эта ситуация? Девятый принц всегда держался так холодно и отстраненно, что казалось, он улыбается не чаще пяти раз в год.

— Прошу девятого принца проследовать за мной, — снова поклонилась я.

Мы и так уже привлекали внимание покупателей. Столь благородное происхождение не скрыть под чиновничьими синими одеждами.

Поднявшись, мы заговорили не сразу, словно где-то по пути потеряли ту легкость, что едва нащупали внизу. Вернее, я заговорила не сразу, ведь это я позвала его.

— Эта недостойная…

— Прошу без лишних церемоний, — перебил меня принц.

А я так хотела спрятаться за положенными витиеватыми фразами.

— Моя просьба о позволении войти во дворец наследного принца исходила не из желания показать товары Павильона, — я перевела дух и продолжила, — а из моего самонадеянного стремления отыскать корень его болезни.

Принц молчал.

— Я думала, что его медленно травят, и хотела отыскать яд.

Выждав немного, я осмелилась поднять голову, и мое сердце тут же ухнуло вниз. Губы девятого принца были искривлены в презрительной усмешке.

— Любопытно, почему юная госпожа Ли все время рядится в неподходящее платье? То даосское одеяние вместо розовых вуалей легкомысленной девицы, то одежды торговки вместо платья дознавателя. К чему такое лицемерие?

Снова та же ледяная аура, от которой начинают стучать зубы.

— Неужели юная госпожа Ли настолько презирает императорских дознавателей и евнухов? Как только у первого брата появились признаки хвори и лекари поставили диагноз, император велел ему сменить двор проживания. Поменяли всех приставленных слуг и евнухов, поменяли одежду, еду поставляли со двора самого императора его самые доверенные люди. Свечи, масло в лампах, курильницы — проверили всё.

— А наложницы? — пискнула я, раздавленная здравым смыслом девятого принца.

— Ни одна не заболела. Кроме того, первый брат в последнее время ходил лишь к одной из них, уверен, юная госпожа Ли сумела узнать ее имя.

— Благородная наложница Муюнь.

— Ее двор также обыскали. Император тоже надеялся, что всему виной яд, но порой болезни приходят по велению Небес, и нам, смертным, нужно лишь смириться с их волей. Застой ци печени… — голос девятого принца смягчился. — Лекари сказали, что обычно такая хворь приходит из-за излишеств, но первый брат выпивал совсем немного и умеренно ел. Почему именно ему досталась такая участь?

Я снова подняла глаза. На лице девятого принца проступила такая печаль, что у меня по щекам потекли слезы. Вся надменность и дикость исчезли, оставив лишь несчастного мальчика-сироту, который вот-вот потеряет последнего друга.

Жаль, что я не смогла удержать за зубами еще один довод.

— Но хворь наследного принца появилась сразу после наложницы Муюнь. А ее подарил четвертый принц! Он выдал певичку из весеннего дома за дочь чиновника! Разве это не подозрительно?

Удивительно, как быстро менялось его настроение. Несколько слов, и вот передо мной вместо потерянного мальчика язвительный мужчина со злым прищуром глаз.

— Неужели гений юной госпожи Ли не справился с такой простой задачей? Мой четвертый брат, увы, не блещет талантами и не имеет крепкой поддержки, потому старается поддерживать с другими братьями дружеские отношения. Один талант у него все-таки есть: он истинный знаток лучших увеселительных заведений Поднебесной. И в последние два года он подарил всем братьям по наложнице, каждая обладает невероятной красотой, обаянием и множеством талантов. И самое главное — все девицы благодарны четвертому брату за такую судьбу.

Наверное, мне стоило спросить о чем-то другом, но я не смогла не задать этот вопрос:

— Девятый принц тоже получил такую наложницу?

Принц встал, потянулся всем телом и небрежно ответил:

— Он не удостоил меня такой чести. Надеюсь, юная госпожа Ли довольна нашей беседой и больше не станет отвлекать меня попусту.

Я тоже вскочила и поспешила выложить последние доводы:

— Я… я всё же хотела бы попросить девятого принца. Во дворце наследного принца я узнала, что ему часто делают массаж головы. У служанки Муюнь, которой это дозволено, нездоровая кожа и ногти на руках. Я подумала, что это может быть связано с ядом. Вдруг наследного принца травят именно через масло для массажа? Я достала один флакон и хотела проверить. Если я ошиблась, пусть так и будет, но если я права, тогда это может спасти наследному принцу жизнь!

Девятый принц вздохнул, посмотрел на меня сверху вниз и сказал:

— Хорошо. Давай масло, я проверю.

Я протянула ему крошечный фарфоровый флакончик. Его сухие пальцы небрежно скользнули по моей ладони, и он ушел.

* * *

1 Хуа-Хуа — уменьшительно-ласкательное обращение к Линьхуа, когда удваивают последний слог. Пример: Лань-Лань для имени Ялань, или Си-Си для имени Ченси.

Глава 12

Несколько дней я просидела в своем дворике, покидая его лишь по утрам, чтобы засвидетельствовать почтение матери, по вечерам, дабы поклониться отцу. Стыд жег