Адептка вне закона, или как спастись от ректора! - Анастасия Алексеевна Смирнова Страница 26

Мои губы почти коснулись его, когда Рейн внезапно перехватил инициативу. Его вторая рука молниеносно метнулась к моему затылку, сильные пальцы властно зарылись в растрепанные волосы, фиксируя голову, и он сам резко подался навстречу, стирая жалкие миллиметры между нами.

Этот поцелуй был похож на лобовое столкновение двух катастрофических стихий. Никакой осторожной нежности, никакого робкого узнавания — только слепая, обжигающая страсть, густо замешанная на адреналине недавнего боя и долгих неделях невыносимого взаимного притяжения. Моя магия Бездны радостно взревела, выплескиваясь наружу снопом фиолетовых искр, но Рейн не отстранился. Напротив, его собственная, морозная и невероятно мощная аура мгновенно окутала нас непроницаемым защитным коконом, сплетаясь с моей тьмой в безумном, искрящемся танце.

Я задохнулась от его напора, невольно разжимая кулак, в котором держала смертоносный пульсар. Мои пальцы скользнули по его широкой груди, отчаянно сминая влажную от пота шелковую ткань рубашки, и до боли вцепились в его плечи. Рейн целовал меня жадно, глубоко, бескомпромиссно — словно пытался выпить до дна, подчинить каждую клеточку, окончательно присвоить. А я отвечала ему с той же неистовой, дикой яростью, кусая его губы, путаясь в собственных пульсирующих чувствах, навсегда забывая, кто мы такие за пределами этого защитного круга.

Весь огромный мир сузился до дурманящего запаха кардамона, жара чужой кожи и тяжелого, сбитого дыхания на двоих.

Когда он, наконец, нехотя разорвал поцелуй, мы оба дышали так, словно только что пробежали столичный марафон в полном рыцарском доспехе. Рейн не выпустил меня из стальных объятий. Его горячий лоб прижался к моему, грудь судорожно вздымалась под моими ладонями.

— Это... — хрипло, на грани стона выдохнул он, скользя потемневшими глазами по моим влажным, припухшим губам, — прямое нарушение как минимум пяти строжайших пунктов Устава Академии.

— Выпишите мне дисциплинарный штраф, магистр, — отчаянно прошептала я в ответ, чувствуя, как глупая, абсолютно счастливая и пьяная улыбка сама собой расползается по лицу.

Рейн издал тихий смешок, больше похожий на рычание крупного зверя, и, перекатившись одним текучим, неуловимым движением, мгновенно оказался сверху, впечатав меня спиной в песок арены. Теперь уже я оказалась в надежной ловушке его тела.

— Банальным штрафом вы не отделаетесь, адептка Веспер, — его голос снова обрел привычные глубокие, властные нотки, но теперь в нем звучала неприкрытая, пугающая нежность. Он аккуратно, кончиками пальцев убрал с моего раскрасневшегося лица прилипшую прядь волос. — Вы крайне опасны. Ваша магия абсолютно нестабильна, а ваши методы боя возмутительно непредсказуемы.

— Вы сами просили вас удивить.

— И вы преуспели с лихвой. Но на смертельной арене Турнира одних сюрпризов будет недостаточно. Если мы хотим выжить и не привлечь пристальное внимание Инквизиции, нам придется работать вместе. Синхронно и безупречно. Вы понимаете меня, Алексия?

Он произнес мое имя с такой бархатной хрипотцой, что по позвоночнику пробежала целая армия мурашек.

— Понимаю, Дариан, — дерзко и прямо ответила я, впервые осмелившись назвать его по имени.

В его серых глазах полыхнуло серебряное пламя, но он невероятным усилием воли взял себя в руки. Стряхнув с себя дурман наваждения, ректор грациозно поднялся на ноги и подал мне открытую ладонь. Я вложила свою руку в его, и он одним мощным рывком поставил меня на ноги, словно я ничего не весила.

— Тренировка окончена, — сухо произнес он, отступая на безопасный шаг и накидывая на плечи свой тяжелый камзол. Ледяная, непроницаемая броня ректора возвращалась на место слой за слоем, но теперь я точно знала, какое всепоглощающее пламя бушует под ней. — Завтра ровно в полночь мы начнем отрабатывать синхронные щиты. И, Веспер...

Я обернулась, уже взявшись за тяжелую медную ручку двери полигона.

— Да, магистр?

— Постарайтесь завтра на зельеварении не взорвать свой котел. Мне нужен живой и относительно целый напарник.

Я фыркнула, пряча улыбку, и выскользнула за дверь, растворяясь в ночных коридорах.

Когда я на цыпочках прокралась в нашу комнату, Ирис даже не думала спать. Она сидела за письменным столом, обложившись пугающими томами по высшей боевой магии, и задумчиво грызла кончик пера. Увидев меня — невероятно растрепанную, перепачканную в белом песке, с лихорадочно горящими глазами и откровенно зацелованными, раскрасневшимися губами, — она сдавленно охнула и выронила перо. Оно шлепнулось на пергамент, оставив жирную чернильную кляксу.

— Матерь божья... — благоговейно, округлив глаза, прошептала подруга. — Вы что, вместо отработки боевых стоек валялись на арене?! Лекса, на тебе полкило песка! И ты светишься изнутри, как зачарованный болотный светляк в активный брачный период!

— Мы... интенсивно тренировались в партере, — я попыталась сделать максимально невозмутимое лицо, судорожно отряхивая песок с рукава костюма.

— Ага. Я прямо вижу, какие именно группы мышц вы там тренировали, — Ирис подскочила ко мне, как гончая, и шумно принюхалась. — Кардамон! Опять! Лекса, если ты сейчас же не расскажешь мне всё до мельчайших подробностей, клянусь, я напишу подробную анонимку в «Вестник Академии»!

Под таким напором пришлось позорно сдаться. Я шепотом рассказала ей о спарринге, о том, как хитростью повалила непобедимого ректора на лопатки (на этом моменте Ирис восхищенно, ультразвуком пискнула в ладошки), и о том пожаре, что последовал за этим.

— Я так и знала! — торжествующе, но шепотом завопила она, победно прыгая на своей скрипучей кровати. — От холодной ненависти до страстной любви — ровно один турнир! Но, Лекса... — она внезапно резко посерьезнела, остановилась и села, обхватив плечи руками. — Это ведь безумно опасно. Если хоть одна живая душа узнает, что у сурового ректора роман со студенткой... его с позором снимут с должности. А тебя — отдадут на растерзание Инквизиции за подделку документов и незаконное использование Бездны.

— Я знаю, — тяжело вздохнула я, без сил падая на жесткий матрас. Эйфория от поцелуя постепенно, болезненно уступала место суровой, холодной реальности. — Именно поэтому никто не должен даже заподозрить. На людях мы — раздраженные напарники поневоле, которых злодейка-судьба и сломанный Кубок свели вместе.

— Ну-ну, — скептически хмыкнула Ирис, задувая магический светляк. — Искренне желаю удачи в убеждении толпы разъяренных фанаток Рейна.

Утро началось с жестоких испытаний на прочность нервной системы.

Стоило мне войти в Большой Зал на завтрак, как гул голосов стих, словно по мановению палочки. Сотни глаз мгновенно уставились на меня. Взгляды были самыми разными: откровенно любопытными, жгуче враждебными, презрительными и изредка сочувствующими. Я упрямо вздернула подбородок, поправила складки форменной мантии и,