Черная Принцесса: История Розы. Часть 1 - AnaVi Страница 241

еще же немного кашляя-подрагивая, так это все неожиданно для нее произошло, что она не только и не заметила, но еще и подавилась воздухом где-то между, благо еще и не задохнулась вовсе, быстро закивала. — Хорошо… Тогда и с этого самого момента и далее — только правда! Какой бы… еще раз… какой бы она ни была! Для нас же всех и все же еще в общем, как и для тебя же самой так же и в частности. Равно и ровно! Поняла? С субъективностью мы как можем, так и будем же еще расходиться — в этом же вся она. Но вот в объективности — мы должны быть куда больше схожи: как и смотря на первую, так и нет. Для меня же самого как качество всегда было, так и будет раньше и на первом же месте перед количеством. А и особенно того, чего я же еще до сих пор не до конца знаю, как и полностью же не видел. И да, тут речь и не скорее же, а точно не за кого именно, а за что! К чему мне лишь только предстоит подготовиться, при всей же и надежде, вере и любви к лучшему и обнадеженности, невере и ненависти к худшему, так еще же и при том, что это невозможно. Ни к чему, как и ни к кому же нельзя быть готовым и на все же сто процентов! И вновь же — как это прекрасно со знанием, так же это и ужасно с готовностью, видом и познанием… Ведь все знать, ко всему и всем быть готовым и так же все и всех видеть — признать другую, чужую победу и свое поражение в подтверждении и согласии на это: как рано, так и поздно! Дальше же… А и дальше-то что? Упокоение? Да уж! Ведь и точно же — не спокойствие. Ну и по крайней же мере и вновь — не мое: я буду спокоен только тогда… когда выверну Розу наизнанку, выпью ее досуха здесь же и сожгу, развеяв вместе со всем же и всеми же ее уже, там!

— Пап… — попыталась все же влезть и прорваться хоть немного, если уж и не так же прорезав этот и лишь его одного эмоциональный поток-тираду София, в попытке чуть подвинуть и развеять уже знакомо-прознанную ей же самой и чуть ранее же эту самую атмосферу, раскрывшись как и тот же все ее сиреневый цветок пусть и в довольно душной ночи, но и вновь ушла зрительно на второй план, так еще и слушабельно же — на фон.

— Я сделаю это! — Рявкнул вновь железобетонно и бескомпромиссно он. И только после этого наконец, казалось бы, и вполне же легко и свободно выдохнул. Закипев же уже, но так и не выкипев несколько раз, и как видно-слышно же, за все и то время до и после же парковки как чайник. И вот только сейчас же и полностью выпустил весь свой пар, как и сбил же весь пыл и всю же спесь. Просвистев затем еще и так носом и сквозь сцепленные зубы, что и почти что сорвал же голос себе и ей же самой голову. — И глазом не моргну… А Совет меня еще и оправдает! С твоим или без твоего отца — здесь уже роли не играет, не так важно. Важно же, что он тоже будет рад… пусть даже и будучи молча в момент суда и в сторонке… что и хоть кто-то это уже сделал! А уж и когда узнает, что это был именно я… Будет просто счастлив! Как и еще же потому что и не ты же сама и мстя. Как и не кто-то и из твоих же все братьев… Погрустит лишь и в моменте, когда поймет, что и… все же так же… и не он же сам. Но… и уже будет поздно! И да, это тот самый все исключительный момент, когда лучше поздно, чем рано и марая руки кем-то, а не чем. Да и где я сам и так же впервые с удовольствием исполнил волю божью… Буквально! И пусть слегка же все равно и дьявольскую… Но и ведь из песни слов не выкинешь. Как и третий же — не лишний! Ведь и с помощью моих рук был совершен и сразу же наконец завершен суд… Хотела их и божьих — расписавшись, не забудь сказать спасибо! Но и только же: в этот раз. В самый же что ни на есть — благой момент…

— Кто-то поминал меня всуе? — Донеслось до пары сверху мужским ироничным голосом и они тут же взглянули наверх — на почти и ту же самую их лавку, вот только и на которой вниз же головой и все для них сидел уже отец Софии — Сергей. Одетый, как и всегда, во все белое с иголочки и по фигуре: от костюма-тройки под длинной же накидкой с капюшоном, сейчас лишь спущенным с его головы и под которой, в свою очередь, так же находились два керамических крыла, как еще помнила да и знала же по своим и другим таким же и не сама София, одно черное с белой стальной нитью по контуру перьев и с гравировкой сзади: Ж на тонкой же и все черно-белой же длинной цепочке, несмотря же и на его же чистоту, но и что он сам ей так нормально и ни разу же не объяснил, уповая скорее на ошибку при подборе материалов, хоть и все еще при этом не исправив, уже и затем списывая это на почти что и полное отсутствие свободного времени, и второе белое с черной же стальной нитью по контуру перьев и гравировкой же сзади: С на тонкой бело-черной короткой цепочке, длинный же еще и рукав которой покрывал тканевые короткие перчатки с прорезями лишь для четырех пальцев, пряча под собой уже бело-черное тонкое керамическое кольцо в сплетении двух обручей как вечность и с гравировками сзади белого: Роза и черного же: Сергей на левом безымянном пальце и как уже и именно напоминание о былом, как и чуть выше же его черную нитяную фенечку с черным же керамическим крылом и гравировкой сзади: А и до лакированных туфель на небольшом квадратном каблуке. И ничто же не могло перебить этот его свет: не сейчас, не в принципе. Вкупе же еще и со светлой энергетикой, так слабо пусть и