Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко Страница 24

плечах вдвое меньше. Этот пшеничный Ярило его точно убьет! А меня тогда кто назад повезет? Пусть он не настоящий тринадцатый и вряд ли мы с ним поженимся, как стало очевидно из бесчувственного поцелуя, но зла я ему вовсе не желала. Неужели придется самой назад грести, да еще и битого мужика везти? Вот тебе, Василиса, и Юрьев день… Тьфу ты! Ярилин день. Ох, и романтичное у нас путешествие, черт бы его побрал!

Ярик повернулся ко мне и натянуто улыбнулся. Было видно, что ему совсем не весело.

Первый удар! И характерный, отвратительный хруст костей. Ярик не устоял и повалился на спину. Красивые губы залила кровь из слегка расплющенного носа. Кровь! Я впервые за многие годы видела кровь. И она была серой. От ужаса я закричала и закрыла глаза. В памяти всплыло красное пятно на рубашке Женьки и его широко открытые от боли глаза. Господи! Ну почему эти мужики все время пытаются друг друга убить? Хотелось крикнуть: «Не надо! Остановитесь!», но слова застряли комом в горле, язык онемел, а сердце бешено застучало.

– Алиссандр! Совсем из ума выжил? Ты нарушил святые традиции! – услышала я возмущенный голос бабки Агафьи и открыла глаза.

«Бог Солнца» лежал на земле без сознания. Рядом сидел Ярик с опухшим носом и разбитой губой. А над этими неудачными копиями истинного Солнца стоял тот самый лысый из бара, лодочник в длинном черном плаще.

Алиссандр – так вот как тебя зовут. Какое интересное, красивое имя!

– Ох, бабушка! Это не традиции, а простой мордобой! Да еще и несправедливый! – Лысый ткнул пальцем на валяющихся мужиков.

– Не смеши мою седину! На Руси всегда были кулачные бои! – с негодованием возразила старушка. – А тебе покажу, где раки зимуют, внучок! – И она угрожающе махнула кулаком в сторону лодочника.

И что она может сделать такому великовозрастному внучку? Это выглядело смешно. В угол на колени она его, что ли, решила поставить? И я бы даже рассмеялась, если бы могла быстро вызвать такси и свалить отсюда.

– В старину и людей в жертву приносили. Славная традиция, да? Давай и сейчас на алтаре распнем кого-нибудь! – негодовал он с издевательски натянутой улыбкой.

– Нелегко отказаться от своего прошлого, и ты ведь тоже не отказался! – влез и заступился за бабулю дед Кузьма. – Алиссандр, брось ты это, не злись. Мужикам надо свою силу показать, да и бабам нравится.

– Тогда пусть рубашки снимут и бревна кидают. Им, – лесник кивнул в мою сторону, – это больше понравится, чем смотреть на морды в крови.

«Алиссандр, Алиссандр», – повторяла я в голове. Кто же ты? Может, и правда местный лесничий? Или смотритель? Пришел, весь такой главнюк, навставлял всем, испортил праздник людям… Кто, в конце-то концов, этот лодочник, он же велосипедист, он же лесник в темном плаще, он же доктор Айболит?

Мужчины молчали, потупив взгляд, женщины недовольно роптали. Мила подбежала к лежащему на траве мужу и облила его водой. На ее лице было легкое беспокойство – совсем легонькое. Видать, подобное зрелище для нее привычно. Яромир мгновенно открыл глаза и с недоумением посмотрел сначала на жену, а потом по сторонам, стараясь понять, что произошло. Увидев лесничего, нахмурился. Алиссандр молча взял Ярослава за руку и поднял его.

– Дядька, а ты, часом, не переборщил? – сказал, вставая, мой спутник и несостоявшийся муж. Он с сочувствием посмотрел на «бога Ярилу», который до сих пор никак не мог собраться с силами и подняться. Мила все еще сидела рядом на корточках и тихо что-то бурчала, вытирая ему лицо мокрым платком.

Я не ослышалась? Ярик назвал Алиссандра дядей? Дядя, бабушка, внучок. Они что, тут все родня?

Лесничий ничего ему не ответил, а, потрепав племянника за плечо, повернулся к Агафье и сказал:

– Ба, я люблю тебя! Давай без вопросов. Мы спокойно уходим, не раздражая друг друга.

– Дядька Лис, как ты вообще здесь оказался? – возмущался Ярик.

Ох, парень рискует. Забыл, видимо, пословицу, что любопытство кошку сгубило.

– Случайно, – усмехнулся Алиссандр. – Ладно, пора мне. А то у меня по плану еще пара таких «случайных встреч». – Лесник наклонился, поднял венок и надел на голову Ярика. – Это важный вечер для тебя. Смотри, не облажайся больше, Ромео.

Ну вот, а все так красиво и вкусно начиналось! Праздник резко завершился, и я осталась одна, как старуха у разбитого корыта. В носках, занюханных дедом, и с женихом с разбитой физиономией. Опухшая губа могла бы казаться милой, если бы я почувствовала к Ярику хоть что-то, кроме художественного интереса к прекрасному лицу.

Я надела кроссовки, и мы с Яриком залезли в лодку, Алиссандр столкнул нас на воду. Сильный он, однако. Наслушавшись ужастиков, я попросила Ярика не плыть через середину озера, и он мило кивнул с перекошенной улыбкой. После рассказов деда было жутко не то что плыть – просто смотреть на темную воду в центре озера.

– Почему они так недолюбливают этого лесника? – спросила я.

– Он просто действует им на нервы. А может, боятся, потому что у него есть дар.

– Какой дар?

– Он же сам тебе о нем рассказал. Людям нравится делиться с ним своими потаенными и неприличными желаниями.

– Ой, не придумывай. Гипнотизирует он их, что ли?

Ярик пожал плечами и молча продолжил грести. Странный этот Алиссандр. Ходит-бродит по лесу, как леший. Да и как он появился на этой стороне озера без лодки? В обход километров десять идти по лесу. От раздумий меня отвлекла веселая песня – праздник все-таки продолжился, и звонкие голоса завели потешную про жука:

Пошли девки в лес гулять,

Жука черныва искать.

Ай, люба, люба, люба,

Жука черныва искать.

Недалеко отошли,

Жука черныва нашли.

Ай, люба, люба, люба,

Жука черныва нашли.

Жук с руками, жук с ногами,

Жук с курчавой головой.

Ай, люба, люба, люба,

Жук с курчавой головой.

Жук с курчавой головой,

Настоящий милый мой.

Ай, люба, люба, люба,

Настоящий милый мой.

Настоящий милый мой,

Принесла его домой.

Ай, люба, люба, люба,

Принесла его домой.

Принесла его домой,

К отцу с матерью родной.

Ай, люба, люба, люба,

К отцу с матерью родной.

К отцу с матерью родной,

Чаю с сахаром на стол.

Ай, люба, люба, люба,

Чаю с сахаром на стол.