Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли Страница 24

— Он предупредил нас, Аполлон. Мы не можем приближаться к Олимпу. А это означает именно то, что Пандора — чем бы она ни была — находится там. Где-то. Возможно, даже под землей, куда отвели Ареса перед его последним подвигом.

Он кивает. — И что будет, если мы вернемся туда?

— Он раскроет другие секреты.

До меня доносится хриплый, завораживающий смешок. — Ну конечно. Если мы попытаемся найти Пандору, где лежат его секреты, способные осудить его раз и навсегда, он раскроет наши. Ублюдок.

— Возможно, вам с остальной семьей стоит сесть за стол и рассказать друг другу всё, потому что, скорее всего, доказательства преступлений Урана и Кроноса спрятаны в Пандоре. И только с их помощью мы сможем их засадить, — предупреждаю я его настолько мягко, насколько могу.

Он резко вскидывает голову, пригвождая меня к месту с такой ненавистью, что у меня мурашки бегут по коже. Сейчас он пугает меня сильнее, чем когда его руки вцеплялись мне в шею.

— Я никогда не скажу братьям, что я сделал, — шепчет он сквозь зубы.

— Почему? Тебе стыдно? Это не твоя вина.

Он яростно качает головой. — Ни слова больше. Меня сейчас вырвет.

Он поднимает указательный палец, закрепляя сказанное, и отступает. Он выглядит потерянным, как пьяница, который в одиночестве ночи не может найти дорогу домой. Он оглядывается с отсутствующим видом и чуть не спотыкается на ровном месте.

У Аполлона Лайвли есть удивительная способность казаться беззащитным и милым после того, как он тебя чуть не повесил.

Единственная, кто заметил его резкую перемену, кроме меня, — это Хейвен. Она следит за его движениями, нахмурив лоб, и хотя Посейдон что-то ей говорит, её внимание полностью поглощено братом Лайвли, который стремительно направляется к двери.

— Учитывая повороты этой ночи, думаю, сегодня я прогуляю пары, — заявляет Гермес в наступившей тишине. — Но по крайней мере у меня есть более чем уважительная причина.

Глава 11. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПАНДОРУ

Атлант (Атлас для греков) был Титаном, наказанным Зевсом и обреченным на вечную участь: держать небо на своих плечах в изнурительном и бесконечном равновесии.

Гермес

Любому, кто пустил в народ мысль, что нужно учиться быть в одиночестве, следовало бы заняться своими гребаными делами. Всю эту чушь о том, как прекрасно проводить время наедине с собой, мог сказать только тот, кто сам себя не презирал.

Каждая секунда, проведенная в одиночестве, — пытка. Шанс погрязнуть в раздумьях обо всех ошибках, что я совершил.

— Не волнуйся, милая, я сам приберусь, — бормочу я.

Эмили, очаровательная блондинка, которую мне удалось подцепить сегодня вечером, кивает и оставляет меня одного. С приспущенными штанами, легким алкоголем в крови и настроением на нуле. Я в туалете «Атласа», ближайшего к кампусу Йеля паба.

И подумать только, мне повезло найти фрешменшу, которая приехала совсем недавно и которой еще никто не успел раззвонить, что я — тот самый университетский убийца.

— В туалет была очередь? — спрашивает Лиам, когда я снова усаживаюсь у стойки между ним и Посейдоном.

— Какая-то первокурсница делала мне минет.

Лиам округляет рот. — А. Понятно. И как я сам не догадался?

Перед ним стоит стакан персикового сока, и он выпросил у официантки желтую трубочку. Справедливо, ведь любой напиток становится вкуснее, если пить его через желтую трубочку.

Мне пришлось умолять их сегодня вечером, чтобы уговорить пойти со мной: это одно из немногих мест, где есть приличная музыка, еда, выпивка по хорошей цене и привлекательная публика. По выходным сюда стекаются все студенты, включая футбольную команду и их фанатов.

Я знаю это, потому что когда-то меня приглашали сюда каждый божий вечер. Звали четыре раза в неделю, и я мог позволить себе роскошь соглашаться, только когда мне было охота. Это были идеальные моменты для сбора информации о том, кого позвать на наши игры.

Некоторые игроки из команды были даже симпатичными, другие — полными идиотами. Прошлогоднего защитника Хайдес отделал прямо здесь, за «Атласом», когда я увидел, как тот пристает к девчонкам.

Иногда Афродита ходила со мной. Она была единственной, кто хоть немного на меня походил. Аполлона в заведение, забитое студентами, не затащишь даже под дулом пистолета. Афина всегда отвечала: «В этой помойке слишком высокая концентрация мужских гормонов».

Хайдес… ну, тут и говорить нечего: ни один рассказ не передаст ту степень омерзения, которую я вызывал у него одним упоминанием этого места.

А вот Лиаму здесь нравится. Он крутится на табурете, разглядывая интерьер. — Несмотря на вонь пота, жуткий запах перегара и орущую толпу… здесь неплохо.

Я кривлюсь. — Футболисты часто меня сюда звали. Они тут отмечают большинство матчей.

— Никогда не понимал смысла футбола, — комментирует он. — Да и вообще любого спорта. И почему все так прицепились к мячам? Заметили? Почти в каждом виде спорта нужно либо пинать мяч, либо бить по нему.

Я массирую виски, подавляя усмешку. Если я дам ему волю, он будет развивать эту мысль три часа.

— А где агент Лав? Разве она не должна типа приглядывать за тобой для защиты? — спрашивает Поси.

— У неё дела. Обычные штучки секретных агентов ЦРУ. Наверное, пошла к Тимосу. — Я киваю на входные двери. — Мне оставили замену, он торчит там, снаружи. Даже не помню, как его зовут.

Терпеть не могу, когда Лав уходит. Она — единственный нормальный человек, который не шарахается от моей компании.

— Аполлон тоже вроде к нему собирался, — сообщает Посейдон.

Я хватаю свой стакан с джин-тоником и осушаю его в два глотка, после чего киваю бармену, прося повторить. Парень, бородатый и с волосами подлиннее, чем у Аполлона, хлопает по плечу коллегу и что-то говорит ему почти на ухо. Когда тот поворачивается в профиль, пристально глядя на губы «двойника Аполлона», моё сердце пропускает удар.

Локи?

На нем белая майка с логотипом заведения на широкой спине. Мускулистые руки обнажены и блестят от пота. На голове кепка козырьком назад. Он стоит у стойки, где смешивают напитки, в окружении стеклянных бутылок, стаканов и шейкеров.

С каких пор он здесь работает? Если бы я знал об этом раньше, я бы принимал приглашения тех идиотов из команды каждый вечер.

Я не могу оторвать от него глаз, пока он готовит следующий коктейль — полагаю, мой. Каждое движение его рук, энергичное и выверенное, заставляет перекатываться мышцы под влажной кожей.

Через мгновение он останавливается. Ставит бутылку джина и проводит рукой по лбу. Но к напитку не возвращается. Он делает простые