Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 - Алиса Лаврова Страница 24

— Спать будешь здесь, на верхней полке. Сможешь залезть? Брюхо не помешает? — спрашивает она.

— Смогу, наверное, — говорю я, глядя на доски, вбитые в стену, которые служат чем-то вроде лестницы.

— Еды для тебя на сегодня нет. Вода есть только для питья. Одеяло осталось от старого Тоби, он умер на прошлой неделе. Оно пованивает, но дырок не слишком много, тут тебе тоже повезло.

— Спасибо, вы очень добры, — говорю я.

— Никто здесь не добр. Вся доброта остаётся на большой земле, здесь же её съедает пепел без остатка. Если из-за тебя завтра мы не соберём общую норму, нам всем придётся голодать. А я по твоим хилым ручкам и личику, вот-вот готовому захныкать, вижу, что от тебя не будет никакого толку. У половины в этом бараке сейчас одна мысль: что было бы здорово, если бы тебя нечаянно завалило где-нибудь под землёй, чтобы не пришлось тянуть норму за тебя. Другая же половина уже обдумывает то, как это сделать без шума и пыли.

Я опускаю глаза и смотрю на свои дрожащие от страха и усталости руки. Сглатываю комок в горле и стискиваю зубы до боли, лишь бы слёзы сейчас не хлынули из глаз на виду у этой женщины.

— А у вас? Какие мысли у вас? — спрашиваю я.

Я смотрю в её проницательные глаза, но она не отвечает на вопрос.

— Ложись спать, подъём через шесть часов, у нас ранняя смена.

— Но ещё светло…

— А здесь никогда и не бывает темно, — говорит она. — Здесь нет солнца, настоящую тьму ты увидишь только под землёй.

Лира отворачивается и ловко карабкается по лестнице на самый верх, больше не обращая на меня внимания.

Я собираю последние остатки сил и залезаю на ту койку, что мне указала Лира.

Накрываюсь дырявым одеялом. Меня трясёт, словно в лихорадке, так что зубы стучат друг о друга. Всё, прожитое мной в этот день, разом наваливается на меня. Ребёнок в животе неспокоен и пинается ножками. Обнимаю себя за живот и шепчу едва слышно:

— Всё будет хорошо. Мы справимся. Обязательно справимся.

Я долго прислушиваюсь к голосам и шагам внизу, вздрагивая от каждого шороха, обещая себе, что не усну ни на минуту, чтобы быть начеку. Но в конце концов невыносимая усталость окончательно одолевает меня, и я проваливаюсь в тяжёлый сон.

25

25

Лейла

Металлический звук гонга, словно раскат грома, проникает в сознание, видоизменяется и становится похожим на сход лавины в горах, расходясь волнами, сливаясь с тревожным сном, который сразу же ускользает, стоит ему столкнуться с холодной реальностью.

Кто-то грубо дергает меня за ногу.

— Вставай, брюхатая, через две минуты в бараке никого не должно быть. Если хочешь здесь выжить, придется шевелиться.

Лицо Лиры кажется вырезанным из дерева: тёмная морщинистая кожа, словно пропитанная серым пеплом, и невероятно ясные голубые глаза.

Она отворачивается и спрыгивает вниз.

Приходя в себя, вижу десятки хмурых людей внизу, которые уже толпятся в проходе. Лира присоединяется к ним.

Отвратительный звук жестяного гонга повторяется снова и снова, окончательно заставляя меня осознать, где я нахожусь.

Пытаюсь шевельнуться и чувствую ужасную боль во всём теле. В глаза словно насыпали песка, а в горле пересохло так, словно я не пила воды целую вечность.

Борясь с головокружением, цепляюсь за лестницу и спускаюсь вниз, молясь, чтобы случайно не оступиться.

— На, вот, попей, — говорит Лира и протягивает мне мятую фляжку с водой.

Я с благодарностью принимаю её и жадно пью воду, пока Лира не выдирает её из моих рук.

— Не всю же! Проклятье, из-за тебя мне придётся тащиться на источник.

Она закатывает глаза и сплёвывает под ноги.

— Простите, я могу сходить для вас, если скажете, где взять воду...

— Послало же пекло... — бросает Лира. — Пойдём, не отставай.

Она отворачивается и проходит через толпу вперёд, больше не обращая на меня внимания.

Я пытаюсь последовать за ней, но толпа не пускает, и тут я чувствую, как чья-то рука цепко хватает меня.

Перед лицом возникает безобразная рожа Маргула.

— Куда торопишься, сладкая? Так хочется работать?

Из-за того, что у него нет передних зубов, речь его звучит как шипение змеи, изо рта доносится отвратительный запах. Я дёргаюсь, но он держит меня за плечо.

— Что ты дёргаешься?

— Отпусти, — говорю я, чувствуя, как мне становится тяжело дышать от того, что толпа со всех сторон сжимается, а он продолжает держать меня.

— Мне проблемы с Гартом не нужны, — хрипит он мне в ухо. — Сама ко мне придёшь. Норму тебе не выполнить, а если согласишься меня ублажить сегодня, дам четыре красных камня и не подпущу никого, кто попытается на тебя залезть. А я-то знаю, охотников тут хоть отбавляй. Они боятся Гарта, но этого страха хватит ненадолго. Уж больно у тебя смазливое личико, это видно даже сейчас, а если тебя отмыть...

Наконец толпа выносит меня из барака, и Маргул отпускает меня.

— Жду тебя вечером, — бросает он, и меня передёргивает, когда он целует мою руку.

— Построение! — кричит знакомый голос, и я вижу Лордуса, держащего в руках большой молот.

— Первый отряд, второй отряд, третий.

Каждое слово Лордус сопровождает ударом молота в гонг.

Все быстро начинают строиться в шеренги, словно один слаженный механизм, повинующийся злой воле. Я лихорадочно ищу глазами Лиру.

Гарт проходит от одного отряда к другому, слушая перекличку. Слышатся удары кнута, которым он подгоняет нерасторопных.

Наконец я соображаю, что шеренги отрядов строятся по порядку. Закрывая рот тканью рукава платья, чтобы не задохнуться от пепла, летающего в воздухе, быстро иду к десятой шеренге, где почти сразу замечаю знакомую фигуру Лиры.

Рядом с ней стоит высокий коротко стриженный мужчина средних лет с широкими плечами и глубоким шрамом под глазом. От его холодного сурового взгляда я вздрагиваю, но всё же осмеливаюсь занять место с краю.

— Если не хочешь получить удар кнута, встань ровно и держи руки по швам, — резко говорит он, не удостаивая меня взглядом.

Я делаю полшага назад, убираю руку от лица и стараюсь стоять как можно ровнее. Вдыхаю горький воздух, от которого режет горло и нос, но терплю. Всё, что мне остаётся, — дышать медленно, чтобы не закашляться.

Звук кнута, то и