Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская Страница 23

Даже погода не на нашей стороне.

— Десять минут, — напоминаю я. — Потратим их с пользой. Вперёд. Дария иди впереди, я буду замыкать процессию. Прослежу, чтобы никто не отбился, не упал и не потерялся.

Мы срываемся с места. Бежим к горе, стараясь держась вместе. Вдалеке снова гремит гром. Как и договорились, Дария впереди, я позади. Когда одна из девчонок падает и принимается плакать, не от боли, а скорее от страха, я успокаиваю её и возвращаю в строй.

Мы снова бежим. Сердце колотится в груди, дыхание сбивается. Нас подстёгивает древний инстинкт, мы действительно словно добыча, которая до жути боится быть настигнутой хищниками.

Каждый шорох в кустах звучит, как шаг охотника, каждая тень между деревьев кажется притаившимся врагом.

Проходит около пяти минут форы, когда я начинаю чувствовать, что воздух меняется.

— Что-то не так! — голос Дарии звенит от напряжения.

По земле стелется густой туман, холодный, липкий, обволакивающий ноги. В нём словно шевелятся призрачные тени.

И вдруг раздаётся женский смех — звонкий и пронзительный. У меня по коже бегут мурашки.

Чьи-то руки резко хватают меня сзади, одна ладонь грубо закрывает рот. Я дергаюсь, брыкаюсь, пытаюсь вырваться, но хватка железная. Сердце сжимается от ужаса.

Охотники?! Но слишком рано… ещё не прошло обещанных десяти минут!

— Привет от Молли, кровомеска, — шипит прямо в ухо женский голос, чужой и злорадный. — Сегодня ты станешь её добычей. Именно она наденет на тебя ошейник.

Меня тащат назад, прочь от остальных. Я чувствую, как магия, липкая, словно паутина, оплетает тело. Руки и ноги становятся ватными, двигаться не получается. Я пытаюсь закричать, но рот всё ещё зажат ладонью.

Сквозь молочный туман едва различаю силуэты — две дракорианки. Их глаза блестят, на лицах злорадные ухмылки.

Должно быть, Молли подговорила их, чтобы отомстить.

Туман поднимается выше, отрезая меня от остальных. Поскольку я шла замыкающей, меня могут хватиться не сразу. От осознания этого пронзает холодом.

В какой-то момент понимаю, что одна из моих похитительниц та самая первокурсница, с которой я разговаривала, едва пробудившись. Недаром она была рядом, Молли всё продумала.

Меня волокут, грубо тянут за руки, ноги волочатся по влажной земле. Я захлёбываюсь отчаянием и злостью.

В голове пульсирует одна мысль: Молли нацепит на меня ошейник.

Она будет помыкать мной, как псиной, позорить меня. Я стану её рабыней.

В груди поднимается крик, но он глохнет в зажатом рту. Я рвусь, вены пульсируют, но магические путы не дают ни малейшего шанса.

И вдруг… что-то происходит.

Заклятье, стянувшее мои руки и ноги, исчезает так резко, будто его срезали ножом. Тело становится лёгким, я падаю на землю и, кашляя, пытаюсь вдохнуть.

— Нападаете вдвоём на одну. А ведь у неё даже нет магии, — слышу вкрадчивый мужской голос позади. — Я предпочитаю честную охоту.

Грудь будто изнутри кипятком ошпаривает, все внутренности сворачиваются в тугой узел. Я не настолько идиотка, чтобы думать, будто меня спасут.

Я поворачиваю голову и вижу пособниц Молли. Их лица искажены паническим ужасом. Они смотрят куда-то в сторону.

— Провались я в бездну к исчадьям, этоон, — бормочет одна из них.

Их «он» звучит поистине зловеще.

— Бежим, — коротко бросит вторая.

Они бросаются прочь, не разбирая дороги, спотыкаясь в тумане.

Моё бедное сердечко бьётся где-то в горле. Я ощущаю себя практически в предсмертном ужасе. Кое как поднимаясь на ноги, поворачиваюсь туда, куда смотрели дракорианки.

Из тумана выступает беловолосый мужчина, высокий и с отрешённым выражением лица.

Он одет во всё чёрное, ткань его плаща будто поглощает свет. В руке он держит длинный хлыст, и кончик того медленно скользит по земле, оставляя глубокую борозду. Этот кончик светится ярко-алым светом и слегка потрескивает.

Его глаза цепляются меня, жадные, прожигающие насквозь, но в них нет ни тени вожделения или сексуального подтекста. Его интерес иного толка. Он смотрит, как хищник на дичь.

— Ксандр, — выдыхаю я, узнавая его.

— Я выбрал тебя, дерзкая кровомеска. Жаль, что они нам всё испортили, — он чуть качает головой в сторону сбежавших дракорианок, а затем лениво хлёстко щёлкает хлыстом в воздухе. — Но я дам тебе фору. Чтобы было интереснее.

Делаю шаг назад, не сводя с него взгляда. Ужас уже пропитал каждую мою клетку. Ладони в холодном поту. Сердце готово разорвать грудь.

— Беги, зверушка, беги, — скалится он, обнажая зубы в хищной улыбке. Голос низкий, обманчиво мягкий. — Твоё время пошло.

Я срываюсь с места.

Глава 8. Беги, зверушка, беги

У меня нет шансов.

Я не тешу себя надеждой, что смогу что-то противопоставить Ксандру.

Он не такой, как остальные. Есть в нём что-то дикое и хищное. В этом они с Каем похожи. Два зверя. Два брата.

Истинные дракорианцы. Те, кем они должны быть по своей природе: жестокими хищниками, созданными, чтобы подчинять и властвовать. В них нет полутонов, нет слабостей.

Что я могу против него?

И чем я могла привлечь его? Неужели своим поведением? Он назвал меня дерзкой.

Ноги сами несут меня вперёд.

Дождь начинается резко, холодные тяжёлые капли хлещут по лицу, затекают за шиворот, промачивают одежду до нитки. Юбка липнет к ногам и мешает бежать, туфли скользят на мокрой земле, но я не останавливаюсь.

Дракорианки подготовились к посвящению, оделись и обулись так, чтобы им было удобно. Мы же оказались в лесу в чём были.

Вдалеке доносятся голоса. Крики, мольбы о помощи, всхлипы. Кто это кричит: полукровки или дракорианцы?

Я сглатываю, чувствуя, как страх обвивает сердце подобно ядовитому плющу.

Это посвящение? Оно больше похоже на бойню, где дракорианцы выпускают свои самые тёмные инстинкты на волю.

Что они прямо сейчас делают с пойманными ими будущими рабами? Где сейчас полукровки?

Я не могу помочь никому, потому что сама нуждаюсь в помощи.

Я бегу почти полчаса. Каждый раз кажется, что кто-то идёт за мной. То я слышу тихие шаги, то ветка ломается там, где не должно быть никого. Но стоит обернуться, вижу лишь клубящийся под ногами туман и стену дождя.

Наконец, выхожу к реке. Мост через неё выглядит ненадёжным. Доски явно гнилые, многие провалились, на их местах зияют дыры. Вода бурлит, спеша вперёд нескончаемым потоком.

Перейти будет сложно, но я сжимаю зубы: смогу.

На горе мерцает огонёк. Он стал немного ближе, что вызывает смутную радость. Я цепляюсь за это чувство, как за последнюю надежду.

Может, Ксандр потерял мой след? Может, у меня есть шанс?

Нельзя терять драгоценное время. Если не Ксандр, так другой охотник