Тень Элларии - Джулия Фокс Страница 23

— Завтра мы будем праздновать в особняке, — сказала она, даже не поднимая взгляда. — Приедут представители нескольких знатных домов, старые друзья семьи, послы и советники. Всё должно быть безупречно.

Я молча кивнула, уже догадываясь, к чему она ведёт.

— Поэтому… — матушка наконец посмотрела на меня, — твоих городских друзей приглашать не стоит. Это неуместно. Они будут чувствовать себя не в своей тарелке, да и окружающие — тоже.

— Я понимаю, — ответила я тихо, хотя на самом деле не понимала. Или, скорее, не хотела понимать.

Матушка улыбнулась и ласково коснулась моей руки.

— Это важный рубеж для твоего будущего, Виолетта. Потерпи немного.

Я кивнула снова и вышла, чувствуя, как внутри медленно нарастает странная тоска.

Завтра мне исполнится восемнадцать.

Меня будут осыпать комплиментами и дорогими подарками, обсуждать мою «партию» и пользу для королевской крови. Но тех, с кем я чувствовала себя живой, рядом не будет.

На следующее утро я проснулась задолго до рассвета. В комнате царила тишина, лишь птицы лениво перекликались в саду. Некоторое время я лежала, глядя в потолок, и прислушивалась к собственному дыханию, будто надеясь, что вместе с новым днём во мне проснутся и новые силы, но ощущала лишь нарастающую тревогу.

Едва я поднялась с постели, в комнату одна за другой начали входить служанки, неся платья, ленты, коробочки с украшениями, флаконы с ароматными маслами. Меня усадили перед зеркалом, расправили волосы, начали расчёсывать и укладывать их, словно я была не живым человеком, а дорогой куклой, которую нужно подготовить к показу.

— Сегодня вы должны затмить всех, Ваше Высочество, — тихо сказала одна из девушек, закрепляя заколку с жемчугом. — Все будут в восторге.

Я слабо улыбнулась своему отражению. Из зеркала на меня смотрела красивая, нарядная девушка в светлом платье с тончайшей вышивкой, с аккуратной причёской и пустым взглядом. Только я знала, что внутри этой оболочки прячется растерянность.

К полудню особняк наполнился голосами. Во дворе заскрипели кареты, у ворот выстроились гвардейцы, в холле зазвучали приветствия, смех, шелест дорогих тканей.

Матушка встретила меня в большой гостиной. Она была воплощением аристократизма: тёмное платье, фамильная брошь, безупречная маска спокойствия на лице.

— Держись рядом со мной, — тихо сказала она, поправляя складку на моём рукаве. — Сегодня ты — лицо нашего дома.

И мы вышли к гостям.

Поздравления лились бесконечным потоком.

— Восемнадцать лет — золотая пора, — вещал грузный мужчина с серебряным набалдашником трости. От него пахло дорогим табаком и какой-то застарелой, недоброй злостью. — Самое время подумать о серьёзных союзах.

— Такая утончённость, — вторила ему дама в перьях, оценивающе оглядывая меня с головы до ног. Она ощущалась как кислое киви — резкая, едкая и неприятная.

— Ваша дочь — истинное сокровище. — Мы возлагаем на вас большие надежды, Виолетта, — улыбался один из советников, решивших погостить в Лиорене. Глядя на него, я видела лишь пустоту, точно передо мной стоял манекен.

Я благодарила, улыбалась, склоняла голову, повторяла заученные фразы, чувствуя, как они сами срываются с губ.

Матушка всё время была рядом.

Она ловко направляла разговоры, вовремя вмешивалась, мягко переводила темы, представляла меня «нужным» людям.

— Виолетта прекрасно разбирается в языках, — говорила она. — Мы пригласили для неё лучших наставников.

— У неё тонкий ум и редкая выдержка, — добавляла в другом разговоре. — Не каждая девушка в её возрасте так серьёзно относится к обязанностям.

Я слушала и понимала: обо мне говорят так, будто я уже не принадлежу себе.

Будто я — удачная инвестиция, ценный ресурс.

В какой-то момент рядом с нами оказался высокий мужчина в тёмном камзоле.

— Рад знакомству, — произнёс он, чуть склонив голову. — Мой сын много слышал о вас. Думаю, вам было бы интересно пообщаться поближе.

Матушка просияла.

— Мы как раз планировали это знакомство, — легко отозвалась она. Её пальцы незаметно, но больно сжали моё запястье: «Улыбайся».

— Буду рада, — послушно проронила я, хотя сердце сжалось.

Праздник тянулся вечность. Тосты, фальшивый смех, танцы, бесконечные разговоры о выгоде и политике. К вечеру я чувствовала себя выпотрошенной.

Когда последние гости отбыли, матушка повернулась ко мне с чувством выполненного долга.

— Ты была великолепна, — сказала она с удовлетворением. — Сегодня ты сделала очень важный шаг.

— Куда? — тихо спросила я.

Она удивленно приподняла бровь.

— Во взрослую жизнь, разумеется. В своё будущее. Ты должна понимать, Виолетта, у тебя особая роль. От твоих решений зависит очень многое.

Я опустила взгляд.

— А если я захочу чего-то другого?

— Захочешь со временем того же, что и все разумные люди: стабильности, уважения, положения. Ты ещё поймёшь.

Поздно вечером я наконец осталась одна в своей комнате. Сбросив тяжёлые украшения и распустив волосы, я села на кровать, глядя в темноту за окном.

Мне исполнилось восемнадцать.

Я — чья-то будущая жена, чей-то выгодный союз, чья-то надежда и расчёт.

Только вот никого не интересовало, чего хочу я сама.

И почему-то больше всего в этот момент мне хотелось, чтобы рядом оказался тот, кто однажды посмотрел на меня не как на ценность и возможность, а просто как на живого человека.

Внезапно занавеска у окна шелохнулась.

Я замерла, перестав дышать.

Окно было плотно закрыто, ни малейшего сквозняка, ни шороха с улицы. В груди всё сжалось, по спине пробежал холодок, а в голове одна за другой закружились тревожные, мрачные мысли. Матушка не раз повторяла, что сюда невозможно пробраться незаметно, что охрана надёжна, что я в полной безопасности… и всё же кто-то был здесь.

Я уже открыла рот, чтобы позвать на помощь, когда из густой тени за тканью медленно выступила фигура.

— Ноа?.. — выдохнула я, не сразу поверив собственным глазам. — Что ты тут делаешь?

Он выглядел уставшим и каким-то непривычно напряжённым, словно всё это время нёс на плечах тяжёлый груз и только сейчас позволил себе остановиться.

— Пришёл поздравить тебя, — тихо ответил он и осторожно сделал шаг вперёд, будто боялся меня спугнуть.

Сердце забилось где-то в горле, мешая дышать.

— Ты… ты с ума сошёл? — прошептала я, наконец обретая дар речи, и резко поднялась. — Тебя могут увидеть. Если тебя поймают…

Я оглянулась на дверь, словно ожидая, что она вот-вот распахнётся.

— Тебе нельзя здесь быть. Уходи. Немедленно!

— Я знаю, — спокойно сказал он. — Я всё просчитал. Меня никто