Демон играет на нервах. Долго и дорого - Афина Туле Страница 22

используя свою природную демоническую скорость, и со всего размаху впечатал короткий, хлёсткий удар ему точно в челюсть. Кость хрустнула, орк удивлённо хрюкнул и покачнулся. В ту же секунду я резко развернулся и наотмашь ударил крылом, словно тяжёлым кожаным щитом. Плотная, упругая перепонка с глухим стуком врезалась в грудь юркого человека с кастетом, отшвырнув его прямо на кирпичную стену.

Но щербатый вожак уже сориентировался. Его дубинка со свистом рассекла воздух, целясь мне прямо в висок. Я успел заблокировать удар предплечьем. Боль обожгла руку до самого плеча, камзол на рукаве с треском лопнул, а я глухо зарычал от ярости, чувствуя, как по венам разливается дикий, первобытный огонь. Кулаком левой руки я приложился прямо в его щербатый рот, пачкая костяшки чужой кровью.

Я ждал, что Алессия, как любая прагматичная уличная воровка, уже воспользовалась суматохой и дала стрекача вместе с аккордеоном и деньгами. Это было бы логично. Это было бы в её стиле.

Но трущобы в эту ночь снова решили меня удивить.

Когда орк-шкаф попытался подняться и зайти мне со спины, чтобы обрушить свою палку на мои рога, воздух вокруг него внезапно неуловимо дрогнул и потяжелел. Пространство подворотни на секунду исказилось, подёрнувшись призрачным ведьминским маревом. Орк дико вылупил глаза, замотал головой и со всего размаху впечатал своё оружие прямо в глухую кирпичную стену склада, истошно завопив от того, что отдача отбила ему руки. Морок. Алессия из тени сотворила для него ложную цель, заставив атаковать пустоту.

В следующую секунду юркий бандит с кастетом попытался прыгнуть на меня сбоку, но стоило его сапогу коснуться земли, как глубокая, грязная лужа под его ногами с сухим, хрустальным треском мгновенно превратилась в идеально гладкое, монолитное ледяное зеркало. Громила не удержал равновесия, его ноги смешно взмыли вверх, и он со всего размаху приложился затылком о булыжники, мгновенно отключаясь и затихая.

Оставшись в одиночестве против разъярённого демона и ведьминской магии, щербатый вожак растерял всю свою спесь через секунду. Он сплюнул кровь из разбитых губ, испуганно посмотрел на своих стонущих на земле подельников, затем на мои горящие золотом глаза.

— Да ну вас на хрен… Колдуны проклятые! — прохрипел он, роняя дубинку из ослабевших пальцев.

Развернувшись, он, спотыкаясь и скользя на обледеневших лужах, прихрамывая, бросился наутёк в туман. Орк-шкаф, держась за сломанную челюсть, пополз следом, подбирая своего обмякшего товарища с кастетом. Подворотня снова погрузилась в привычную тишину, нарушаемую лишь далёким шумом портовых кранов и капелью.

Я тяжело, прерывисто дышал. Демонический огонь в крови медленно остывал, оставляя после себя жгучую боль в отбитом предплечье и саднящую царапину на скуле — щербатый всё-таки задел меня по касательной. Золотой блеск в глазах угас. Я медленно свернул крылья за спиной, чувствуя, как каждая мышца ноет от усталости, и обернулся.

Алессия спокойно стояла у стены, по-прежнему прижимая к груди мой громоздкий аккордеон. На её лице не было ни тени испуга — лишь привычное, холодное ведьминское спокойствие. Она неторопливо подошла ко мне и протянула инструмент за ремни.

— На, держи своё сокровище, — сухо произнесла она, оценивающе осматривая мой порванный рукав и ссадину на лице. На мгновение в её карих глазах промелькнуло что-то похожее на скупое одобрение, но она тут же скрыла его за привычным цинизмом. — Ну что, баронский сынок… Должна признать, махать кулаками в подворотнях тебя учили не хуже, чем эти твои баллады играть. Не сбежал, не завыл. Если тебя хорошенько поучить уму-разуму, выбить из башки светскую дурь и заставить уважать правила улиц, то, возможно, из этого всего и выйдет толк.

— Премного благодарен за столь высокую оценку моих скромных талантов, — иронично буркнул я, принимая аккордеон и бережно закидывая его за спину. Рука отозвалась острой болью, но я даже не поморщился. — Твоя помощь из тени тоже была… весьма своевременной.

— Ещё бы, — Алессия презрительно фыркнула и залезла в потайной карман плаща. Извлекла оттуда две мелкие серебряные монетки и со звоном подбросила их в воздух, поймав на лету. Затем сделала шаг ко мне, и её ноздри брезгливо затрепетали. — Держи. Это тебе насущные инвестиции от фирмы.

Она бесцеремонно вложила серебро в мою ладонь и указала пальцем куда-то в глубь тёмных кварталов.

— И немедленно, прямо сейчас, отправляйся в общественные бани Нижнего квартала, они тут в паре переулков за углом, работают круглосуточно. С изгнанным демоном-аристократом я работать ещё кое-как согласна, у нас деловой контракт. А вот с грязнулей, от которого за милю несёт тухлым кабацким элем, жиром с трактирной кухни и дешёвым мылом твоей каморки — точно нет. Отмойся и вещи постирай. Завтра в это же время у входа в «Старого Якоря». И только попробуй прийти туда с запахом кабацкого корыта.

Она развернулась, взмахнув полами своего серого плаща, и мгновенно растворилась в густом ночном тумане, оставив меня стоять посреди грязной подворотни.

— Бани так бани, — тихо хмыкнул я про себя, чувствуя, как вопреки боли, голоду и усталости губы сами собой растягиваются в улыбке.

Глава 12

Инвестиции в рогатого принца

Алессия Ворн

На следующее утро после нашей первой потасовки Ксавий явился к условленному месту минута в минуту. Я караулила его в тени покосившегося деревянного навеса, заранее приготовив пару десятков ядовитых шпилек на случай, если этот рогатый аристократ проигнорирует мои требования.

Но демон удивил меня и здесь. От него действительно больше не пахло кухонным корытом или прокисшим кабацким элем. Он пах дешёвым дегтярным мылом общественных бань, мокрой шерстью и чистой, хоть и нещадно измятой тканью. Камзол его был влажным — этот идиот явно пытался постирать его прямо на себе или сушил над банным очагом, отчего сукно слегка село в плечах, заставляя Ксавия недовольно кривиться и то и дело раздражённо подёргивать крыльями. Саднящая царапина на его скуле подсохла, а глаза смотрели на меня с такой наглой, выжидающей ухмылкой, словно он только что сошёл с парадного крыльца королевского дворца, а не вышел из вонючей помывочной для местных работяг.

— Ну? — вместо приветствия вальяжно протянул он, поправляя ремень неизменного аккордеона. — Мой парфюм теперь соответствует строгим криминальным стандартам «серой тени», ведьмочка? Можем мы наконец заняться тем, ради чего я пожертвовал своим дворянским достоинством в корыте с горячей водой?

— Жить будешь, рогатый, — буркнула я, критически осматривая его слегка севший камзол. — По крайней мере, теперь рядом с тобой можно стоять