Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам - Светлана Калинникова Страница 21

Я спустилась на первый этаж. Славик крутился около охраны. На нем был синий свитер, который я покупала ему в «Джентльмене» - по тем временам дорогой, спортивки и ланцы на ногах. Неужели, когда его забирали в полицию, то не дали даже нормально одеться? Мне его не жалко, напротив, нелепый вид Славика рассмешил меня.

- Клочков, в чем дело? – спросила я.

Вместо взаимного приветствия он выкинул руку, и в меня полетела знакомая мне уже темная мошкара, тотчас метнувшаяся в лицо. Сегодня насекомые от черной клочковской магии стали кусать меня – множество комариных укусов, особенно больно было губам.

Клочков не выдержал и продемонстрировал свои темные способности на глазах у всех. Чернокнижие, к которому он по недомыслию обратился, победило в нем разум. Не стоит забывать, что он еще был и под действием проведенного мною прошлым вечером обряда.

Если бы это был фильм, его злорадство вылилось бы в жуткий демонический хохот. Но он лишь молчал, а я, собрав всю свою магическую мощь, стряхнула эту гадость с лица. Черные мошки, словно дым, рассеялись в воздухе.

Мое лицо горело так, что ни один пилинг не сравнится с этой болью. Для женщины лицо – это ее гордость, нечто священное, что мы бережем всю жизнь. А что самое важное для мужчины? Верно, его мужское начало. Ну, для порядочного мужчины, к коим Клочков не относится, - семья. Для него и мать – не самое дорогое в жизни, а всего лишь ресурс для использования и склад для хранения поистине ценных вещей – материальных ценностей.

- Запомните, – обратилась я к ошеломленному охраннику. – Я защищалась. Берегите честь смолоду, а свою бяку свою сморчковую – всегда!

Впрочем, про бяку я говорю только в отношении Клочкова.

Я взмахнула рукой, очертив в воздухе острый клинок, и направила его на Славика. Он схватился за пах, согнулся пополам и обозвал меня собакой. Вы правильно поняли - самкой собаки.

ГЛАВА 14. Не то смешно - жена мужа бьет; а то смешно, что муж плачет.

Пока Клочков приходил в себя, я посмотрела на охранника и прошептала:

- Видел - не видел, слышал – не слышал, помнил – забыл.

Память твою очищаю, стереть все в воспоминаниях и технике повелеваю.

Как только я произнесла заклятье, охранник сделался «глухим» и «слепым» к происходящему. Он снова зашел в свои «закуток», потому что ни меня, ни Славика для него уже не существовало. Серьезный и сосредоточенный он взялся за газетку и ручку и стал разгадывать кроссворд. Как только мы с Клочковым закончим выдирать друг другу волосы – нет, конечно, для меня они бесценны – он все удалит на камере. Заклинанье стопроцентное.

- Клочков, ну что ты прицепился ко мне? – разминая шею, как заправский боец, спросила я. – Мы разведены, как только решение вступит в силу, мы получим документы в ЗАГСе. Имущественный спор наш понятен. Отдай мою брошь, Славик. Я тебя по-хорошему прошу.

- А ты по-хорошему понимаешь? – заорал Клочков. – Это ты подстроила, чтобы меня в полицию забрали?

Я сладко улыбнулась ему. В этот момент я чувствовала себя уверенно, настоящей хозяйкой положения. Клочков скалился, словно зверь, нервно дергался и щурился. Если он сейчас наклонится и запрыгает по холлу, он вполне сойдет за какое-то животное, скачущее в безумном танце.

Вздохнув, я поняла, что мне все-таки придется ему раз и навсегда разъяснить, что в нашем с ним колдовском тандеме, теперь уже не семейном, по-настоящему одаренным магом была я.

- Недорогой и нелюбимый мой, меня там даже не было. Тебя же тоже не было в моей квартире, пока я избавлялась от последствий отравления в больнице? – улыбка не сходила с моего лица. Чем больше раздражался Клочков, тем ласковее становилась моя интонация.

- Какая же ты гадина!

- Ты ничего не употребляешь, Клочков? – я похлопала глазами. – Почему тебя трясет?

Конечно, у него полно недостатков, однако, в том, что Клочков не увлекается запрещенными препаратами – я могу поклясться. В нем много намешано, но когда-то в эту светлую голову родители намертво вложили истину, наркотики – это бяка. Жаль, что ему не объяснили, что красть, изменять и обманывать – плохо. Похоже, что в системе ценностей Клочкова убийство имеет гораздо меньший вес, чем наркотики.

- Меня от тебя трясет. Ты вот постоянно обвиняешь меня в том, что я украл свою чертову брошку. Тогда почему твоя сила не иссякла? Почему?

- Ну что тебе моя сила? Что она тебе?

- Все твои и мои знакомые, даже моя мать говорили, что мне нужно обязательно тебя держаться. «Ах, Ульяна, такая самодостаточная, такая умница!». Помнишь, как твой дружочек-любовничек говорил: «При ней и ты можешь стать человеком»? А он-то кто? Подумаешь, автомастерские у него. Да на наследство его отца я бы не так раскрутился! Я едва поманил тебя пальцем, как ты от него ко мне переметнулась! Ни его деньги, ни то, что он девку свою на аборт отправил – тебя не остановило.

Врет как дышит. Свое несостоявшееся отцовство Никита отболел, отстрадал, отгоревал. По-мужски: без слез, лишних слов и усмешек принял прощание, когда я ушла от него. Да и наследство отцовское он не промотал, вложил в свое дело.

- За свою глупость я и расплачиваюсь, - пожала я плечами. Только до Никиты тебе как отсюда до Парижа.

А потом я вскинула правую руку и приподняла Клочкова в воздухе.

- Ты не дождешься того, чтобы я лишилась колдовской силы.

Он смешно перебирал в воздухе ногами и вращал глазами, будто хотел меня испепелить и изощренно матерился. Как вариант, между прочим, правильный для любого колдуна в опасности. Но… и дар у него не потерян, и злости предостаточно, только бывает такое понятие магическая несостоятельность.

Невесть откуда взявшийся ветерок, стал моим союзником. Представив, как Славик заверещит от беспомощности и ярости, я со всей силы дунула, зачерпнув ветра побольше в ладони и дунула со всей силы: «Лети из дома, ко мне не возвращайся, каждого шепота и шороха пугайся!»

Он вылетел как пробка из бутылки, входная дверь открылась настежь, неожиданно, при этом весьма четко, проскрипев: «Вон отсюда, гаденыш!» Не без моей, разумеется, помощи.

Я выбежала посмотреть, не припечатало ли бывшего мужа