Салейские хроники - Екатерина Ивановна Гичко Страница 21

Сов продолжал блаженно щуриться, ощущая тепло под крыльями с обеих сторон.

Риш тоже отбросил мысли о делах и расслабился. Взгляд его сперва блуждал по плетёной стенке гнезда, потом по устланному мхом и пухом дну, затем по лапам отца, его животу… и рыжему клоку, торчащему из-под левого крыла.

— Мусор какой-то…

Дёрнул за клок, и из-под крыла неожиданно вылез вполне узнаваемый кончик рыжего хвоста. Хвост тут же вдёрнулся назад, а из глубины донеслось разъярённое ворчание.

Риш на мгновение оторопел, а в следующий миг его накрыл шквал птичьих мыслей.

После смерти мамы отец не пускал под крылья никого, кроме него, Риша. Мощные белоснежные крылья согревали и укрывали только его. Отец больше никого не подпускал так близко.

А сейчас под крылом затаилась рыжая захватчица! Сердце закипело от детской, перенесённой через века ревности, и Риш с рычанием запустил руку в тёмную глубину.

— А ну кыш, поганка!

Лисичка мгновенно вымелась наружу, но и укусить наследника успела. Пока тот шипел над покусанной ладонью, она взлетела по плетёной стенке и выскочила из гнезда.

— Вот же мелкая, наглая… Ай!

Сов тюкнул в лоб своего избалованного птенца и мрачно прищурил огромные жёлтые глаза.

Риш опасливо заёрзал, вминая задницей мох.

Нянечка ни слова не сказала об её отлучке. Только поднесла обернувшейся госпоже рубашку, поправила одеяло и опять отправилась в кресло спать.

Лийрише же не спалось.

Лицо, уши, шея… всё тело горело! Она ёрзала, переворачивалась с боку на бок, но никак не могла забыть то чувство безопасности, что родилось у неё под широким крылом. Она вспомнила, каково это — ничего не бояться. Вспомнила и не могла отвязаться от чувства благодарности.

Отчаявшись уснуть, девушка села и тут же столкнулась с взглядом нянечки. Почему-то стало совсем неловко.

— А… ну… что с той вазой сделали? — с трудом выдавила девушка.

— С вазой? — удивлённо приподняла брови женщина. — Собрали осколки и отложили до прихода мастера. Она очень нравилась хайнесу, может, удастся сделать что-то похожее.

Чувство благодарности усилилось, как и чувство вины.

— А где… осколки?

Иерхарид встретил утро в прекрасном расположении духа. Он всё ещё был сердит на сына — нет, ревность Риша его умиляла, но как можно быть таким жестоким по отношению к бедной озябшей девочке? — но, припоминая с какой решимостью лисичка лезла под его крыло, смел надеяться, что она придёт ещё раз. Она же была готова подраться с Ришем! Похоже, девочка оттаивает.

— Так, нам сегодня в тюрьму, — Врей шёл рядом и на ходу перелистывал свои записи. Окинув господина взглядом, он добавил: — Тайный визит. Вы чего так вырядились?

— Ох, я забыл, — покаянно протянул Иер, осматривая своё белоснежное одеяние. — Хорошими мыслями голова занята.

— Ага, знаю я эти мысли, — желчно отозвался Врей. — Эти «мысли» почти всю ночь провели в реставрационном зале.

— М-м-м? — удивился хайнес.

— Да мне самому интересно. Говорят, вину искупала. Ну-ка…

Врей вывернул в холл и замер, рассматривая что-то.

Иерхарид прошёл за ним и застыл.

В нише на самом видном месте стояла полусаженная ваза золотой керамики, покрытая красной глазурью.

Не веря своим глазам, Иер подошёл ближе и наконец заметил, что к чёрным линиям рисунка добавились чёрные нити трещин, отчего картинка стала казаться ещё более детальной. Кое-где жёлтыми смоляными каплями выступал застывший клей, а в воздухе витал крепкий запах краски.

Сердце словно тёплой водой окатило, и Иерхарид улыбнулся.

— Лучше б не трогала, — в отличие от очарованного повелителя, Врей видел все недостатки работы. Но всё же невольно проникся расположением к девчонке, которая хотя бы попыталась исправить содеянное.

— Надо унести её отсюда, — протянул Иерхарид.

Если исчезновение вазы вызовет у старика-реставратора только безграничную скорбь, то вида столь варварской реставрации его бедное сердце может не выдержать.

— И куда прикажете, господин? — Врей с интересом посмотрел на хайнеса, и тот улыбнулся ещё шире.

— В мой кабинет.

Корыстная. Глава 8. Пожар раздора

После склеивания вазы Лийриша немного присмирела и даже перестала пытаться удрать из спальни ночью. К вящей печали и в то же время облегчению Иерхарида.

Печалило то, что ему больше не выпал шанс почувствовать дрожащий клубок шерсти под крылом, состоящий, казалось, только из хвоста и лап. Облегчение же его накрывало, оттого что… ему больше не выпал шанс почувствовать дрожащий клубок шерсти под крылом. Увы, как бы ни пытался Иерхарид воспринимать девочку именно девочкой, ребёнком, с каждым днём это становилось всё сложнее и сложнее.

Он старательно напоминал себе, что девушке всего двадцать восемь лет. А ему шестьсот двенадцать, он вдов, у него есть сын, которому Лийриша по возрасту во внучки годилась, а по характеру — в сёстры. Всё же Риш до сих пор был таким мальчишкой…

Укоряя себя, Иер старался относиться к Лийрише как к такой желанной дочери, но в голове раз за разом шевелилась подлая мысль: в правящей семье рыжих найти можно если только в истории рода, среди давным-давно умерших членов. «Бледная» наследственность у них сильнее. Мама Риша, его дорогая, так рано умершая Вела̀рия, была, к примеру, золотоволосой, смугленькой и желтоглазой. Риш унаследовал от неё только глаза. Так что рыженькую дочь представить было сложно.

Кроме того, большинство в их семье — опять же, Риш исключение — обладали весьма спокойным нравом. Лийриша же как огонёк! Порой хотелось об неё руки погреть. Сквозь недоверие и страх явно проглядывала истинная натура девочки: задорная, весёлая, хулиганистая. Только вчера Иер видел, как девушка с хохотом скатывается на подушке с лестницы. Заметив его, Риша страшно смутилась и тут же убежала. Казалось бы, вот оно — ярчайшее проявление юного возраста! Но Иерхариду хотелось, чтобы и в четыреста она всё так же была весела, шалила и съезжала на животе по перилам. Такая маленькая, радостная, но женщина.

Все правильные мысли разоблачало томительное тепло внизу живота. Плотское волнение было не таким уж сильным. Больше беспокоило волнение души, которая наливалась радостным теплом каждый раз, когда девочка оказывалась в поле зрения. Его манила недоверчивая, обескураживающе искренняя, яркая и горячая Лийриша.

Похоже, сказывалось длительное воздержание. Пора найти любовницу. А то он уже начинает разочаровываться в себе. К тому же, может, Риша всё же станет его дочерью.

Подобные мысли начали закрадываться в голову Иерхарида совсем недавно. Оказался свидетелем стычки между сыном и воспитанницей. Ревнивый Риш, подозревающий девушку в корыстных целях