Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях Страница 20

— С чего это ты решил здесь откушать, Луи? — с пренебрежением оглядев публику, проговорил Пушнов. — Ни в картишки переброситься, ни баб распутных пощупать.

— Серж, зато здесь нам никто не помешает, — ответил худощавый господин, поглядывая по сторонам. Дарёна сразу узнала голос француза и теперь могла разглядеть его лицо. — Самое подходящее место, чтобы обсудить наше дело.

— Говорят, здесь отличная кухня. Повар хоть и поляк, но в мастерстве не уступает французам, — с некоторым акцентом заявил третий, незнакомый Дарёне человек.

— Признайся, Луи, ты решил это проверить? — хихикнув, спросил Пушнов.

— Чтобы отведать настоящие французские блюда, надо посетить Париж, — надменно задрав крючковатый нос, заявил Бротар.

Между тем господам принесли заказ, и половой, разлив вино по бокалам, удалился.

— И что же это за дело? — спросил поручик, пробуя рагу. — Хм, в самом деле недурственно, — отметил он, с возросшим азартом приступив к еде.

— А это нам расскажет наш добрый друг, Адриан, — француз кивнул на сидящего с ними блондина. — Он только что вернулся из Голландии, и у него есть кое-что интересное.

— И что же это? — продолжая есть, пробубнил Пушнов.

— А вот взгляните на это, — блондин положил на стол денежную купюру достоинством в пятьдесят рублей.

— Очень мило, Адриан, — поручик усмехнулся. — Ты хочешь заплатить за наш ужин?

— Хочу, но не этой купюрой, а вот этой, — блондин положил рядом ещё одну ассигнацию.

— Не понимаю, — перестав есть, Пушнов с интересом поднял брови.

— Не томи, Адриан, объясни, что за игру ты задумал, — нетерпеливо ёрзая на стуле, проговорил Бротар.

— Вы, правда, не видите разницы? — голландец довольно прищурился.

Критически поджав губы, Пушнов взял плотный белый листок.

— А что здесь не так? — он повертел купюру в руках. На одной стороне по периметру шла напечатанная чёрной краской рамка из орнамента, в середине располагалось достоинство купюры. — Вон и водяные знаки вроде есть. — Пушнов показал на надписи: вверху — «ЛЮБОВЬ К ОТЕЧЕСТВУ», внизу — «ДЕЙСТВУЕТ К ПОЛЬЗЕ ОНОГО», по бокам — «ГОСУДАРСТВЕННАЯ КАЗНА». По углам водяного знака находились гербы четырёх российских царств: Астраханского, Московского, Казанского и Сибирского. Ниже на бумаге стоял порядковый номер и четыре подписи должностных лиц. Поручик поджал губы. — Вроде всё на месте и как полагается. В чём подвох?

— Подвох в том, что она поддельная, — Адриан насмешливо оскалился.

— И откуда она у тебя? — косясь по сторонам, тихо спросил Пушнов.

Все трое наклонились ближе к столу, и голландец проговорил:

— В Амстердаме я познакомился с примечательными господами. Имена называть не буду, сами понимаете, дело щекотливое… Так вот. Узнав, что я направляюсь в Россию, они предложили мне провезти через границу вот эти банкноты.

— Ты сильно рисковал, когда согласился на такое дело, — нахмурившись, проговорил Пушнов.

— Да, Адриан, не так давно вышел запрет на вывоз и ввоз ассигнаций за границу, — согласился Бротар. — Власти хотят остановить поступление фальшивок в страну.

— Неужели? — брови блондина насмешливо взлетели вверх. — И это говорите мне вы? Насколько я помню, опасность вас никогда не пугала. Особенно когда есть возможность получить неплохой куш[4].* Подумайте. Дело выгодное.

— Конечно, соблазнительно, — мечтательно улыбнувшись, задумался Пушнов. — Несмотря на приличное жалованье и доходы с поместья, денег мне не хватает.

— Подумай, Серж, если действовать осмотрительно, то никто не узнает, — проговорил француз.

— Ты прав, Луи, — снова заговорил Адриан. — План таков: мы расплачиваемся фальшивками, а получаем сдачу настоящими деньгами. Комар носа не подточит!

— Да только использовать их следует там, где деньги льются рекой, — вступил в дело Пушнов.

— Правильно, чтобы никто не запомнил, кто такой купюрой расплатился, — поддержал его Бротар.

— А дальше, если всё пройдёт гладко, мы придумаем, как ассигнации переправлять через кордоны, — голландец подмигнул приятелям.

— За удачу! — воскликнул поручик, и, засмеявшись, приятели подняли бокалы.

Дарёну за стенкой затрясло от ненависти. Где справедливость?! Негодяи, убившие её отца и бедную Лизу, как ни в чём не бывало ходят по земле, веселятся, строят подлые планы, и всё им нипочём! Девочке хотелось наброситься на этих гадких людей, но она в бессилии лишь сжала маленькие кулачки и, не желая больше видеть их довольные лица, поспешила к своим чанам с грязной посудой. А когда, закончив с работой, она вернулась в свою каморку, к её облегчению, Пушнов с компанией успели покинуть заведение. Только несмотря на усталость, Дарёна долго не могла уснуть. В ушах стоял мерзкий хохот Пушнова и его друзей, поднимая в душе жгучую жажду мести.

[1] Ботвинья — это старинный холодный суп русской кухни на основе кваса в сочетании отварной зелени (ботвы, щавеля, шпината), огурцов и рыбы.

[2] Чумичка — это не только кухонный половник, но и бранное прозвище для грязной поварихи или судомойки, которая вечно вся в саже и помоях.

[3] Половой» — это устаревшее слово, обозначавшее трактирного слугу, аналог современного официанта.

[4] Куш — большая сумма денег.

Глава 14

Дни летели, зима подходила к концу, и весна всё чаще заявляла о себе звоном весёлой капели. Дарёна продолжала работать в трактире Марты за крышу над головой и еду. Хозяйка сироту особо не баловала, лишь по особым случаям или в большие праздники одаривала копеечкой, а как-то даже алтыном[1].* Порой посудомойке перепадала полушка от целовальника[2].* Верзила Ганс приходился Марте племянником, ему она и доверила столь ответственное дело, как разлив горячительных напитков. Бывало, и повар Яцек, находясь в благодушном настроении, особенно после доброй чарки креплёного вина, мог расщедриться и подкинуть девчонке монетку другую:

— Иди хоть пряник себе купи, а то глядеть тошно на тощую такую, — говорил он.

Только Дарёна деньги на сладости не тратила, а, аккуратно собирая копеечку к копеечке, прятала своё богатство в тайнике под лавкой, где хранилась и её главная драгоценность — брошь с родонитом. Иногда доставая её на свет, девочка прижимала камень к щеке и, вспоминая об отце, размышляла, как же ей отомстить негодяям, лишившим её родного человека. Душевная рана затягиваться не желала, тем более что Пушнов постоянно напоминал о себе. Он время от времени стал заглядывать в заведение Марты и, словно издеваясь,