Изгнанная для князя Вьюги - Женя Громова Страница 20

Он встретил мой взгляд, и в его глазах я заметила тень сочувствия.

— Может, потому что я помню, что такое честь, — тихо сказал он. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась тяжесть. — Но советую тебе не считать меня своим союзником. Здесь никто не будет защищать тебя, если ты сама не научишься.

Я прикусила губу, собираясь задать новый вопрос.

— Мы идём в столицу? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Алин не ответил сразу. Он немного нахмурился, словно подбирал слова.

— Нет, — наконец произнёс он. — Мы направляемся в крепость.

— Зачем? — я не удержалась от удивления. — ЗАчем вообще я нужна князю. если он не собирается жениться?

Он усмехнулся, но в его усмешке не было ни веселья, ни доброты.

— Этот договор, — произнёс он, — это только слова на бумаге, записанные много лет назад. Настоящее решение было принято гораздо позже.

Я нахмурилась, чувствуя, как в груди поднимается тревога.

— И какое это решение?

Алин бросил быстрый взгляд в сторону сторожки, словно проверяя, не слышит ли нас кто-то. Потом медленно наклонился ко мне ближе.

— Узнаешь, когда время придёт.

— Девчонку держать на поводке, — выкрикнул Геральд, когда мы с Алином подошли к сторожке и уже приготовившимся воинам.

Я поймала на себе несколько любопытных взглядов, но никто ничего не сказал.

А потом я увидела Рейнара.

И кровь закипела в жилах.

Он стоял у клетки, абсолютно свободный. Свободный, наглый и холодный.

Его осанка оставалась прямой, а глаза — ледяными. Он не обратил на меня никакого внимания. Предатель.

Вот значит как?

Он выменял мою свободу на свою?

Я выхватила кинжал из ножен Алина с такой резкостью, что он даже не успел среагировать. И бросилась на Рейнара, как хищник, загнанный в угол, сжимая оружие так, что заболели пальцы.

Мир вокруг будто замедлился. Гнев, боль и разочарование закрутились внутри, поднимая волной. Гул голосов, скрип снега под ногами — всё исчезло. Остались только я и он. Его фигура, неподвижная и вызывающая, как чёрная скала посреди снежной пустыни.

Он поймал мою руку с лёгкостью, будто заранее ждал этого. Моя атака, полная отчаяния, разбилась о его ледяное спокойствие. Его пальцы сомкнулись на моём запястье с такой силой, что кинжал выпал из рук и упал на снег.

— Смело, — сказал он, наклоняясь ближе. — Но глупо.

Вокруг раздался смех воинов.

Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Рейнар не отступал, наоборот, он притянул меня ближе, так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на своём лице.

— Пусти! — прошипела я, изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства. Но в его глазах сверкал опасный огонь, который заставлял меня дрожать.

— Отпустить? — его губы изогнулись в усмешке.

И прежде чем я успела ответить или вырваться, он наклонился и впился в мои губы властным, грубым поцелуем. Это было унизительно. Я слышала хриплый смех воинов и улюлюкания. Но хуже всего, что телу моему было плевать — оно почувствовало желание. И от этого вся злость и ненависть внутри меня вспыхнули с новой силой.

Я укусила его.

Сильно. Кровь коснулась моего языка, солоноватая, обжигающая, как сам Рейнар. Он отстранился, его глаза вспыхнули.

— Дикая лесарская тварь, — процедил он сквозь зубы. Но его голос был полон насмешки, как будто он наслаждался этим моментом.

Геральд и его воины загоготали, громко и грубо. Их смех бил по ушам, но Рейнар даже не обратил на них внимания. Его взгляд был прикован ко мне.

— Запомни, — сказал он, медленно проводя пальцем по моим губам и удерживая меня другой рукой за талию. — Ты — моя. И только я решаю, что с тобой делать.

Я снова попыталась вырваться, но он резко отпустил меня, так что я едва не упала.

— Может, князю и понравится твоя дикость, — лениво добавил он, вытирая кровь с губ. — Но до него ты — моя игрушка. Помни это, “невеста”.

Мне хотелось кричать, бежать, снова схватить кинжал. Но вместо этого я еле стояла на ногах, дрожа от унижения и злости, пока вокруг гремел смех.

Вдруг, Грейм шагнул ближе и грубо схватил меня за волосы. Я вскрикнула и попыталась отпрянуть, но его хватка стала ещё сильнее, а моё сердце замерло.

— Игрушка для князя, говоришь? — нагло и хищно протянул Грейм. — Может, и нам дашь поиграть, Рейнар?

Глава 27. Игрушка

Грейм наклонился ко мне, его лицо оказалось так близко, что я почувствовала горячее, липкое дыхание на своей коже. Его мерзкий взгляд блестел от предвкушения, когда он наклонился, собираясь прижаться губами к моим.

Я зажмурилась, внутренне готовясь сопротивляться, но в этот момент Грейм взвыл от боли, резко отшатнувшись. Его рука выскользнула из моих волос, и я тут же отскочила назад, глотая воздух.

— Попробуй, — коротко бросил Рейнар, и в его голосе не осталось ни грамма насмешки. — Только попробуй.

Мой взгляд метнулся к руке Грейма, из которой торчал кинжал. На снег упали первые капли крови.

— Ты совсем рехнулся, Рейнар?! — вскричал Грейм, озираясь на того, кто только что метнул оружие.

Вокруг повисла напряжённая тишина. Воины замерли, переглядываясь, словно не зная, стоит ли вмешиваться.

Грейм, шатаясь, сделал шаг назад, его лицо исказилось от боли и злобы.

— Это ты её защищаешь, да? — процедил он, хватаясь за кинжал.

— Защищаю, — усмехнулся Рейнар. — Свою собственность.

Геральд, наблюдавший за происходящим, лениво поднял руку, словно утихомиривая напряжение.

— Успокойтесь оба, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Грейм, сядь. Кровь перестанет идти, когда ты перестанешь дергаться.

Грейм, зло сверкая глазами, медленно опустился на землю.

Наши с Рейнаром взгляды пересеклись. Мой — испуганный и удивлённый. Его — пронизывающий, холодный и напряжённый, как если бы он пытался увидеть сквозь меня — в самую душу. В нём читалась смесь ярости и предупреждения, но под этой ледяной оболочкой мелькнуло что-то иное: тень заботы, которую он не желал показывать.

На этот миг я почти поверила, что он действительно защищает меня, но тут же отбросила эту мысль.

Рейнар отвернулся от меня так легко, как будто всё это не имело значения. Он шагнул в сторону Геральда, лениво проводя рукой по губе, на которой всё ещё блестела кровь от моего укуса.

— Трогать её больше никто не смеет, — произнёс он громко, его голос был полон ледяного высокомерия. — Кто не поймёт с первого раза — того скормлю снежным барсам.

Геральд усмехнулся, уголки его губ чуть приподнялись, но в глубине глаз вспыхнула тень уважения. Он кивнул, словно это была игра,