Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская Страница 2

Я хочу направиться к секретарю ректора, но отец останавливает меня, до боли сжимая предплечье.

Неделю назад он просто поставил меня перед фактом — я буду учиться в лучшей академии империи.

Я была удивлена, потому что по закону, которому уже больше пары тысяч лет, полукровкам вроде меня запечатывают магию на всю жизнь. И об учёбе в академии отбросам вроде меня можно лишь мечтать.

Отец ничего толком не объяснил, лишь ограничился скупой фразой — «времена меняются, радуйся, дура».

Вот и теперь явно хочет дать мне пару «ласковых» указаний.

— Смотри не опозорь моё имя, поняла? Веди себя, как подобает. Будь вежлива и услужлива с чистокровными, радуйся, что до тебя, убогой, снизошли. Поняла? — произносит он негромко, но угрожающе.

— Поняла, — откликаюсь я, не сумев сдержать раздражения в голосе.

— Свой нрав будешь показывать в другом месте. Я тебя — паршивку — пристроил в хорошую академию. Сделал старостой. Цени это, иначе твою магию снова запечатают, и пойдёшь в публичный дом. Станешь шлюхой, как твоя мать.

Его слова словно пощёчина. Я вздрагиваю, чувствуя, как меня обдаёт изнутри едкой кислотой.

— Хоть она и шлюха, ты всё равно спал с ней. Не побрезговал. Иначе я бы не родилась на этот свет, — сквозь зубы произношу, вырываясь из его хватки.

У моего отца большая семья, есть законная жена — чистокровная дракорианка, они в браке почти двадцать пять лет. Но это не помешало ему в своё время обрюхатить мою мать — простую человечку из самых низов.

Так и появилась я.

Глаза отца багровеют от лютой злости. Надо бы испугаться, но я внезапно будто чувствую чей-то взгляд. Ощущаю чужое опасное присутствие на уровне инстинктов.

Смотрю через плечо отца и вижу Кайдена Флейма в дверях кабинета ректора.

Он наблюдает за нами своими жуткими серыми безэмоциональными глазами. Готова поспорить, он слышал каждое слово.

— Мне нужно идти, — я подаюсь назад, поспешно отводя взгляд.

— Деви! — отец повышает голос, уже не заботясь, что его услышат. — К секретарю зайди, идиотка безголовая!

Но я уже спешу прочь по коридору академии. Каждый шаг отдаляет меня от монстра. Я всё ещё надеюсь, что он не узнал меня. Надеюсь, что его просто привлекла наша ссора с отцом. К секретарю я зайду через полчаса, когда Кайдена не будет поблизости.

— Ах! — выдыхаю я рвано, когда две сильные руки без усилий разворачивают и прижимают меня к стене.

Я дышу через раз, медленно поднимая взгляд на лицо Кайдена.

Даже не решаюсь вырваться, потому что понимаю — бессмысленно. Он огромный, я по сравнению с ним букашка. Кайден смотрит на меня сверху вниз всё тем же ледяным ничего не выражающим взглядом. Я с ужасом замечаю тонкий шрам на его скуле — это сделала я в тот самый день.

Меня обдаёт горько-сладким запахом вишни, когда он произносит:

— Ты кое-что украла у меня год назад. Настало время вернуть.

Глава 1. Первая встреча

Год назад, тот самый день

Крик семилетнего брата вспарывает тишину.

— Не трогай её! Не трогай!

Сердце тревожно сжимается, я срываюсь с места и бегу. Первые капли дождя падают на голову. Скользя по грязным лужам, врываюсь в знакомый до боли переулок — всё такой же вонючий, узкий, с ветхими покосившимися домами.

Дверь моего дома — старая, с давно сломанной ручкой — даже не заперта. Я распахиваю её и влетаю внутрь. Запах подгнивших досок, плесени и прогорклого масла ударяет в нос.

А ещё запах алкоголя.

Я вижу мать, полусидящую у стены. Она небрежно одета, рядом пустая бутылка. Мама не двигается, только хрипло дышит. Тараканы ползают по её ноге.

Я зажмуриваюсь буквально на секунду. Пансион, где тоже было несладко, позади.

Добро пожаловать домой, Деви.

— Теон! Теон! — мой голос срывается, когда я зову брата.

— Девиииии! — срывается на визг брат.

Я бросаюсь вперёд, тяну за ручку двери, но открыть не успеваю. Она отворяется перед самым моим носом. На меня смотрит Рыжий Ларс — начальник матери. Она работает посудомойкой в одном заведении в нескольких кварталах отсюда.

— Куколка, — расплывается в щербатой улыбке он, в упор разглядывая моё лицо. — Вернулась, значит. Вовремя.

Сердце стучит в горле. Мне хочется провалиться сквозь землю от страха. Рыжий Ларс — конченный мудила и последний урод. Такой же полукровка с запечатанной магией, как и я. Он уже давно пускает на меня слюни.

Но сейчас бояться не время, я делаю шаг вперёд.

— Отойди, — говорю хрипло. — Где мой брат? Что тебе нужно?

Он не двигается. Стоит в дверном проёме, перегородив путь. Я чувствую, как от него пахнет потом, дорогим табаком и чем-то сладко-тухлым одновременно.

Ларс лыбиться, разглядывая меня. Мне приходиться протиснуться между ним и дверью, чтобы войти.

Позволяю себе толкнуть его в бок. Урод лишь хмыкает.

В комнате тесно и душно. Запах бедности и страха висит в воздухе.

Теон стоит, раскинув руки в стороны, защищая Аэллу — нашу старшую сестру. Её глаз начинает заплывать — кто-то ударил её. Она дрожит, но держится. Рядом с ней жмутся друг к другу трое младших: Тина, Миа и малышка Йо — вся в слезах, с ладошками, закрывающими уши. Её пухлый детский ротик открыт в беззвучном крике.

Моё сердце разрывается на части.

Я вижу, как у Теона дрожит подбородок. Он пытается быть героем и защитить сестёр. Но он лишь семилетний мальчишка.

— Что здесь произошло?! — срываюсь я, оборачиваясь к Ларсу, который уже в дверях, не спеша заходит внутрь, оглядывая нас, как скотину на ярмарке. — Ты ударил мою сестру, грязный ублюдок?

— Я воспитывал её, куколка, — тянет он лениво. — Твоя мамаша не вышла на смену, я приехал, а она на ногах не стоит. Я больше не буду терпеть её выходки, хоть она и лучшая из моих работниц.

— При чём здесь мы?! — я встаю на пути Рыжего Ларса, дрожа от ужаса.

Он сошёл с ума?! Мать порой пропускает работу из-за выпивки, её уже увольняли со многих мест. Но у Ларса она вроде бы прижилась.

— С того… — Ларс наклоняется, обдавая меня запахом табака и гнилых зубов. — Что работать сегодня некому. А твоя паршивая сестрица отказывается заменить мать.

— Пусть выйдет кто-то другой, или уволь её в конце концов, но пугать малышей и бить сестру не позволю.

Рыжий Ларс усмехается, насмешливо качая головой. Мы оба понимаем, что это лишь пустое бахвальство. Я ничего не могу ему сделать.

Дверь открывается и на пороге появляются два бугая —