Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 - Наталья Викторовна Бутырская Страница 2

Повозка медленно катилась по каменным улицам Линьцзин. Даже через стук колес и поскрипывание дерева до меня доносились слова прохожих, выкрики лотошников, брань скупого покупателя. Потом повозка покинула вымощенную дорогу и поехала тише.

— Может, на этот раз госпожа Ли останется в повозке? Все и так знают, кто их благодетель, — снова заговорила Ши Хэ.

Я покачала головой: я должна сама. Не ради славы или признания, а чтобы помнить, для кого я это делаю, видеть их лица, их улыбки. Чтобы набраться у них силы и молча сносить домашние упреки и придирки. Чтобы почувствовать себя живой.

Голова заболела сильнее. Приступы случались всё чаще и чаще, порой я даже теряла сознание, а потом не могла вспомнить, где я и кто. Нет, я не забывала свое имя, но путалась в своих жизнях. Мне почему-то чудилось, будто я всё еще замужем за Сюэ Сюэ и сделала что-то против его воли, а значит грядет наказание. Ши Хэ утверждала, что мои головные боли связаны с Ли Жуем и его мамашей, но я не была в этом уверена.

Стук в дверцу.

— Госпожа, мы приехали.

Когда я вышла, два охранника уже занялись повозкой: снимали сукно, разворачивали свертки, открывали короба. А в нескольких шагах от нас стояли они — жители Крысиного угла. Они запомнили дни, когда я приезжаю, и всегда ждали.

— Госпожа Ли! Госпожа Ли! — радостно запрыгала малышка Ай, размахивая руками. Но подойти не осмелилась, потому что между нами лениво потягивался туманный леопард.

Я поманила девочку, и она подошла к телеге. Там лежала куча ношеной, но всё еще хорошей одежды, а также котел, дрова, мешок проса, несколько выпотрошенных и ощипанных кур, короб с лечебными травами. Первым делом охранники вытащили котел и передали его женщинам Крысиного угла. Те споро поставили его на заранее подготовленное место, взяли наши дрова, разожгли огонь, кто-то уже тащил ведра с водой. А вместе с малышкой Ай радостно приплясывали голодные дети в ожидании угощения.

Я пробовала помогать этим людям разными способами: выдавала семьям отрезы хорошего ситца и теплые одеяла, просила разнести по домам мешки с просом, но все дары в итоге попадали не в те руки. У слабых и нуждающихся попросту всё отбирали и задешево перепродавали, а тех, кто сопротивлялся, били, ломали им руки и оставляли в худшем состоянии, чем до моей помощи.

Тан У предупреждал, что так будет, но я не верила. Разве могут голодные обирать голодных? Разве познавший нищету способен ограбить столь же нищего соседа? Оказалось, что я слишком наивна. Нередко меня встречали здесь бранью и проклятьями, ведь из-за моих подарков пострадал чей-то муж или сын.

Поэтому я стала делать иначе. Теперь я привозила и раздавала уже пошитую одежду, простую и не новую, а сами обитатели Крысиного угла рвали ее или пачкали так, чтобы невозможно было продать. Некоторые женщины носили по три-четыре платья одновременно, чтобы сберечь одежду и чтобы тело не проглядывало сквозь дыры.

И еду я теперь выдавала уже приготовленную, каждому — по одной миске, чтобы все смогли поесть прямо на месте. Какое-то время кашу мне варили слуги на кухне поместья, но потом мать Ли Жуя, Лю Цзин-ши, закатила скандал. Ей не понравилось, что я трачу деньги отца на дрова и зерно для каких-то нищих, что всё поместье пропиталось вонью просяной каши, что кухонная прислуга вместо приготовления изысканной пищи вынуждена исполнять капризы засидевшейся в девках юной госпожи. Поэтому мне пришлось купить большой котел и дрова, чтобы готовить кашу прямо на месте.

Конечно, сама бы я не справилась, но женщины Крысиного угла охотно взялись за эту работу. Они умело разделывали кур, готовили крепкий бульон, потом закидывали просо, овощи, а в конце для укрепления слабеньких детских тел добавляли лечебные травы. Их я закупала согласно рекомендации нашего лекаря Е. Пусть это были не самые сильные травы, зато действовали мягко, потому такую пищу могли есть даже самые маленькие дети.

А пока каша готовилась, Ши Хэ раздавала одежду и кое-какую утварь. Иногда я покупала кое-что дополнительно по личным просьбам, если знала, что это не навлечет на семью беду. Даже здесь, в Крысином углу, всё происходило согласно поговорке: виновен не человек, виновно сокровище. Только сокровищем тут могло стать что угодно: железная сковорода, новенький фонарь, горстка риса…

— Госпожа Ли, — подошла малышка Ай, прижимая к себе подаренную тряпичную куклу, — А зачем тебе закрывать лицо? Ты же красивая.

— Ай-Ай, — воскликнула ее мама, оторвавшись на миг от разделки мяса, — не докучай госпоже.

— Мама говорит, что ты боишься солнышка! Красавица должна быть с белым лицом. Значит, я некрасивая? — спросила девочка.

Ее личико было смуглым от загара.

— Конечно же, ты красивая, — улыбнулась я.

Потом посмотрела на людей, что с нетерпением ждали угощения и жадно вдыхали аромат куриного бульона.

— Тан У!

— Да, госпожа Ли.

Мой первый воин вмиг оказался рядом. За эти два года он сильно прибавил в росте и перегнал меня на полголовы, окреп, научился метать ножи и сражаться мечом, но предпочитал скрытные атаки из тени. Теперь он еще больше походил на Тан У из моей прошлой жизни, только его глаза горели жизнью, в отличие от прошлого мертвого взгляда.

На него заглядывались молоденькие служанки в поместье, забегали во двор Чжоу под разными предлогами, пытались подружиться с сестренкой Тан И, но, насколько я знала, Тан У никому не выказывал симпатии.

Порой мне хотелось, чтобы некоторые слухи оказались правдой. Если бы Тан У хоть раз заговорил со мной по-человечески или позволил себе лишнее, возможно, я не оттолкнула бы его. Я так привыкла, что он всегда рядом, привыкла к его надежности, верности, основательности. Когда двухгодичный контракт Тан У подходил к концу, наше поместье навестило немало людей, чтобы нанять его. Они предлагали очень выгодные условия, высокую плату и даже соглашались позаботиться о его сестре.

Мать Ли Жуя, когда узнала, что я подарила Тан У столь дорогого зверя и подписала контракт всего на два года, долго выговаривала мне за такую глупость.:

— Дорогая моя сестрица, сначала я не поверила собственным ушам, когда услышала, что ты отдала драгоценного туманного леопарда даром, без залога, без выкупа. И контракт с тем воином вот-вот закончится! Что,