Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли Страница 195

— Гермес, мать меня в детстве топила в море, я даже воды в биде боюсь! — возмущённо отвечает Арес. — Какого хрена ты думаешь, что я смогу прыгнуть в море?

Но в его глазах нет ни капли настоящего негатива — наоборот, происходящее его забавляет. Он просто изображает возмущение, потому что знает, зачем нужен этот прыжок, знает, что он значит для прошлого Герма.

— А что такое биде? — спрашивает Поси.

Арес вздыхает. — Штука, которой у нас в Америке почти нет, зато в Европе она распространённее. Узнал, пока мы с Тимом и Хелл были в бегах.

— А Зевс… — Гера указывает на брата, возвращая нас к главному вопросу.

Тот, сидя на песке, вскидывает руки. — О, за меня не переживай. Я бы не прыгнул, даже если бы мог. Метафору ценю, но холодно, скалы высокие, а нам ещё на самолёт.

Лиам мгновенно оказывается рядом. — Я останусь с ним. Из солидарности. Не потому, что мне страшно прыгать, если что…

До меня доносится несколько тихих смешков.

Пока Поси начинает карабкаться по камням, Хейвен снимает одежду. Хайдес смотрит на неё, вздыхает и повторяет за ней. Арес целует Хелл в лоб и идёт к брату и Лиаму на песок, после чего она тоже начинает раздеваться. Потом он хлопает ладонью по песку, обращаясь к моей маме. — Мадам, идите сюда. Не обманывайтесь: компания самых весёлых — с этой стороны. — Он косится на Зевса и кривится. — Ну, более-менее. Он сильно портит средний показатель.

Остаёмся только мы с Аполлоном. Обменявшись безмолвным вопросом, всё-таки решаем совершить этот чёртов прыжок и замёрзнуть насмерть.

Если совсем откровенно, выглядим мы как идиоты. Кроме Гермеса и Локи, которые в бермудах, все остальные стоят в одном белье. Все на скалах, переглядываемся с выражением: «Мы точно хотим это сделать?»

Но потом я сосредотачиваюсь на Гермесе. И когда наши глаза встречаются, понимаю, сколько это для него значит. А ещё понимаю, сколько это значит для меня. Этот момент — прощание с жизнью, полной страха, с необходимостью постоянно быть храбрыми, и начало другой жизни — той, в которой наконец можно просто дышать.

Поэтому, когда Гермес и Локи почти одновременно прыгают, я без колебаний следую за ними. Прыгаю третьей, не обращая внимания на озноб и заранее готовясь к ледяной воде.

Прыжок будоражит кровь, почти пугает. В ту секунду, когда я врезаюсь в поверхность и ухожу под воду, холод пробирает до костей и заставляет широко распахнуть глаза. Несколько секунд остаюсь под водой, потом начинаю работать руками и ногами и всплываю.

Гермес смеётся, запрокинув голову. Смотрит на меня с гордостью, будто я снова доказала ему, почему мы стали настолько близки.

Постепенно прыгают и остальные, следуя инструкциям Аполлона о том, как правильно входить в воду. Смех смешивается с солёным запахом моря и прохладным ветром.

А потом доносятся аплодисменты тех, кто остался на берегу.

Арес размахивает руками. — Давай, Аполлон, не стесняйся, покажи нам, как ты ходишь по воде!

Мы смеёмся все вместе, позволяем себе ещё несколько минут лениво покачиваться на волнах, а потом плывём к берегу. Готовые начать самую обычную жизнь — с небольшой примесью чего-то исключительного.

Глава 71. НОРМАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

С его беззаботным характером и вечной готовностью соврать Гермес — самый человечный среди богов Олимпа.

Гермес

Я и не думал, что нормальная жизнь может быть такой прекрасной.

Я понимаю это, когда просыпаюсь утром отдохнувшим, потому что кошмары об Афродите стали сниться реже; когда иду по Йелю и никто больше не считает меня убийцей; когда прихожу в кафетерий ужинать с остальными и не напрягаюсь, заметив у кого-нибудь встревоженное лицо. Плохих новостей больше не бывает. Худшее, что я теперь могу услышать, — это что Лиама стошнило прямо на паре и он от стыда хочет перевестись в другой университет.

Особенно очевидно это становится, когда мне больше не из-за чего себя изводить и остаётся только… учиться.

Теперь жизнь состоит из лекций, встреч в библиотеке для подготовки к экзаменам, обедов и ужинов в кафетерии, улыбок при встрече в коридорах, весёлых вечеров в Atlas, поцелуев под одеялом с Локи, марафонов дурацких фильмов с Хейвен, Хелл, Лиамом, Поси и Лав.

Это прекрасная жизнь, но не идеальная. И с этим я понемногу учусь мириться. Бывают моменты, когда я скучаю по Афродите так, словно она ушла только вчера; бывают моменты, когда я вдруг начинаю плакать, потому что по привычке хочется позвонить Тиму и подколоть его. Бывают дни, когда я не могу увидеть маму и тяжесть её приговора становится единственной мыслью в моей голове. Бывают дни, когда мне кажется, что я всё провалил. А бывают — когда меня мучает вина из-за того, что я думаю: принял бы Люцифер мою любовь к Локи?

Но потом обязательно находится кто-то, кто напоминает мне, что это нормально.

Всё это совершенно нормально. Именно так жизнь и должна идти.

Нормально, но с чем-то исключительным. Например, с моим парнем. С моей лучшей подругой. С моими братьями. С моей семьёй. С красивой музыкой, которую я слушаю, гуляя по кампусу. С редким маленьким цветком, пережившим осень и гордо возвышающимся среди сухой травы. С фильмами, которые оставляют тебе именно ту фразу, которую необходимо услышать в нужный момент.

Маленькие исключительные вещи.

А ещё скоро Рождество — через неделю, — и от одного ожидания во мне всё бурлит от возбуждения и счастья.

В этом году мы с Лиамом и Поси решили сделать необычную ёлку. Поставили её в комнате, которую я делю с Хайдесом и Аполлоном, и украсили вещами, символизирующими каждого из нас и всю нашу семью.

На ней есть курица и распятие для Аполлона, мини-бальзам для волос для Хайдеса, плюшевая лисичка для Хелл, фотография Britney Spears и вишенки для Ареса, бюстгальтер для Хейвен, пальто от Barbie для Зевса, миниатюрный Колизей в память об итальянских корнях Лиама Джузеппе, ромашка для Афри и мини-термос для Тима, игрушечный пистолет для Лав, рыбка для Поси, змея для Афины, волчонок для Геры и маленькая фляжка вина для Ниса. А ещё лилия для Реи, красный медвежонок для Гипериона и Тейи, баскетбольный мяч для Локи и клубника для меня.

Само собой, вместо звезды на верхушке у нас красуется огромное красное яблоко в блёстках.

Я хочу, чтобы это Рождество стало лучшим из всех: впервые мы проведём его не на Олимпе, который по-прежнему опечатан из-за расследования. Могут пройти годы, прежде чем нам