Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется - Ангелина Сантос Страница 19

Потом я вернулась к тетради и посмотрела на запись о выданном платье. Женщина ушла в нем и обещала вернуться с дочерьми. К сливовой подкладке я села уже с меньшей досадой.

Остаток дня и следующий я занималась подкладкой между посетительницами. Больше всего времени потребовали рукава: новую ткань нужно было закрепить так, чтобы она не тянула при движении.

К вечеру работа была закончена. Снаружи почти ничего не изменилось, а внутри теперь лежала новая гладкая ткань.

Хозяйка сливового платья пришла на следующий день после двух, как мы и договаривались. Я попросила ее поднять руки, сесть, наклониться, застегнуть платье самой. Женщина все сделала, потом провела пальцами внутри возле проймы.

— Совсем по-другому. Больше не цепляет.

— Там теперь гладкий шов. Но если после носки где-нибудь начнет тянуть, зайдите, посмотрю.

Она отдала оставшийся серебряный и спросила, можно ли осенью принести теплую юбку. Я ответила, что можно. Пока мы складывали платье в сверток, она еще раз поблагодарила меня. Рассказывать ей, сколько я провозилась, было незачем.

Вечером я подсчитала время и долго смотрела на итог. За каждый час получилось заметно меньше, чем на простом укорачивании подола. Часть заработка я потратила еще и на дополнительное освещение — два вечера просидела с лампой.

На следующей странице сделала короткую пометку: прежде чем назначать цену замены подкладки, проверить, как она соединена с верхом. При сомнениях просить оставить вещь для осмотра и давать ответ позже.

Через неделю после развода, утром, я приняла два повседневных платья: нужно было укоротить подолы. Обошла заказчицу, попросила надеть туфли, с которыми она собиралась их носить, проверила ширину юбок. Назвала двадцать четыре медяка за обе вещи и предложила забрать через два дня, после полудня.

Мира по-прежнему не отвечала. После утренней почты я еще некоторое время прислушивалась к шагам во дворе, потом убрала свадебное платье на полку в его короб. Для следующей примерки все было под рукой. Я не стала снова его доставать, чтобы проверить левое плечо: без дочери все равно нельзя было закончить подгонку.

Работу для посетительниц я завершила в четыре. Подмела, разобрала остатки ниток и поднялась наверх поставить ужин греться. Капусту с мясом я приготовила накануне; сегодня достаточно было подлить немного воды и оставить горшок у жара. Спустилась закончить собственную блузку, у которой давно хотела переделать слишком узкие манжеты.

К вечеру в мастерской стало душно. Левая створка была открыта с утра, а правую я снова попыталась сдвинуть и только больно уперлась ладонью в ручку.

— Она у вас всегда так?

Гаррет стоял за окном, по другую сторону узкой полосы земли под стеной. Рукава он закатал, в одной руке держал связку ключей. Во дворе уже закрывали мастерские.

— С самого начала, — ответила я. — Иногда поддается, если приподнять. Но сегодня не получилось.

Он подошел ближе и посмотрел на нижний край рамы.

— Хотите, проверю? Похоже, здесь цепляет. Если дело только в этом, недолго исправить.

Я убрала руку с ручки.

— Посмотрите, пожалуйста. Я уже устала с ней бороться.

Гаррет обошел угол и вошел через дверь. Я отодвинула стул, освобождая ему место. Он открыл створку настолько, насколько она позволила, осмотрел петли и провел пальцем по дереву снизу.

— Вот тут видно, где трет. Немного сниму, потом еще раз примерим. Только придется отнести к себе, здесь неудобно.

Я помогла убрать со стола то, что могло помешать. Гаррет принес инструменты, снял створку и вынес во двор, держа обеими руками за раму. Я вернулась к блузке, сделала несколько стежков и снова посмотрела через окно.

В мастерской напротив Гаррет положил створку на верстак. Йост что-то спросил, показав в сторону незаконченного экипажа. Гаррет ответил, и старший мастер кивнул, убирая за спину длинный кожаный фартук.

Я не слышала их слов. Видела только, как Гаррет наклоняется над деревом, как придерживает раму, проверяя край. Потом опустила глаза к блузке и поняла, что держу иглу в воздухе.

Когда Гаррет вернулся, во дворе остались лишь мы и переплетчик, который запирал свою дверь. Я придержала створку, пока он закреплял ее на месте. Возле моего плеча двигался его локоть. На предплечье виднелась короткая светлая царапина, возле запястья темнели волосы.

— Попробуйте, — сказал он, отступая.

Я открыла окно. Закрыла. Снова открыла, уже без прежнего осторожного усилия.

— Теперь хорошо. Спасибо вам.

Гаррет собрал инструмент, смел несколько стружек с подоконника в ладонь.

— Если опять начнет задевать, скажите. Но пока должно хватить.

Я принесла ему тряпку. Он вытер руки, и я почему-то не сразу отпустила край ткани. Наши пальцы соприкоснулись. Гаррет посмотрел на меня, потом на тряпку, которую мы держали вдвоем.

Я разжала руку.

— Вы уже собирались домой?

— Да. На сегодня закончил.

Он не двинулся к двери, ожидая, что я скажу дальше. Я могла еще раз поблагодарить его. Вместо этого подумала о горшке наверху, о двух стульях, о том, как после его ухода опять станет тихо.

— У меня есть ужин. Капуста с мясом, хлеб. Останетесь?

Гаррет чуть помедлил.

— За окно меня кормить не обязательно, Лидия.

— Я знаю. Мне хочется с вами посидеть.

Сказала и почувствовала, как нагрелось лицо. Смотреть на него было неловко, отводить глаза — еще хуже.

Гаррет положил ключи рядом с инструментом.

— Тогда останусь. Я только унесу все это и вымою руки.

Пока его не было, я освободила угол стола, застелила старой скатертью и принесла сверху две миски. За хлебом пришлось подниматься еще раз. На лестнице я остановилась, прижав каравай к груди: я приглашала мужчину к ужину и не знала, как вести себя, когда он вернется.

С Рейнаром у нас давно сложились привычки. Я знала, куда он сядет, что попросит передать, на какую тему охотно заговорит. Здесь предстояло спрашивать обо всем. Даже о том, любит ли Гаррет капусту, я вспомнила уже после приглашения.

Он вошел, когда я ставила горшок на толстую доску поверх скатерти. Придвинул хлеб поближе к мискам и сел напротив, вытянув ноги так, чтобы мы не толкались под столом.

Первые минуты я больше смотрела на его тарелку, чем ела сама. Он попробовал капусту, отломил хлеба и попросил передать соль. Я потянулась сразу же и едва не опрокинула свою кружку.

Гаррет успел подхватить ее.

— Она пустая, — сказал он. — Ничего бы не случилось.

— Знаю. Просто забыла налить воду.

Я взяла кувшин, наполнила обе кружки и наконец села ровно. Гаррет продолжал есть.

— Вкусно, — сказал он после нескольких ложек. — Я