Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова Страница 18

Парни заканчивают есть раньше и отправляются на тренировочную площадку, а я неторопливо доедаю в одиночестве под непрекращающийся гул многоголосых разговоров вокруг. Закончив завтрак, я заглядываю в нашу комнату, беру учебники и спешу в лекционный зал, как и сказал профессор Вальгерд.

— Здравствуйте, — кивает мне своим длинным крючковатым носом старый преподаватель с бородой по колено, профессор Фирдман. — Сегодня начнем нагонять программу боевого факультета за последние годы. Садитесь.

Я занимаю ближайшую парту к нему, он проверяет, чтобы я хорошо устроилась, а потом начинает рассказ.

На занятии мы в первую очередь рассматриваем темы, которые обычно не входят в программу факультета нестабильной магии: звания и должности военных офицеров. Мне предстоит запомнить их все, начиная от звания младшего боевика, которое дают выпускникам академии, и заканчивая Мастером Совета боевых магов.

Тут же для всех зарисовываем обозначения на воротниках, а также обсуждаем судьбу магов после службы. Большинство после отставки уходят в гражданские специальности, кто-то организует свое дело, а кто-то становится примерным семьянином.

Профессор тщательно структурирует и преподносит весь этот материал, чтобы мне было легче его усвоить. Но меня все же мучает один вопрос.

— Профессор Фридман, — аккуратно перебиваю его. — Вот мы тут записали всех-всех. Но в разделе “жизнь после службы” не хватает одного пункта.

— Какого, уважаемая леди? — преподаватель поднимает брови.

— Ищейки. Что с ними после службы?

— О, милая моя. Бывших ищеек не бывает. Да и не доживают они до отставки. Не известно ни одного случая ищейки на пенсии. Смертельно опасная должность…

Какая прелесть!

Глава 20

И на что же я согласилась? В этот момент появляется ощущение, что за моей спиной заводят часовой механизм, который начинает отмерять оставшееся мне время. Еще бы обернуться и узнать, сколько мне отмерено…

Интересно, давно ли Вальгерд работает ищейкой? Ну… два года так точно, а вот сколько до этого?

— Алисия, — стучит кулаком по столу передо мной профессор Фридман. — Не отвлекайтесь, пожалуйста, у нас с вами еще много работы.

— Прошу прощения, профессор, — я пытаюсь вернуться к работе, но мысли все равно убегают, и преподаватель это замечает.

Он поглаживает свою бороду, неодобрительно качает головой, но, похоже, понимает, что смысла дальше пытаться в меня какие-то знания впихнуть нет, поэтому вздыхает:

— Ладно, основное мы с вами разобрали по этой теме. Зайдите ко мне вечером, я дам вам список вопросов, по ним поищете информацию в библиотеке, — говорит он, собирая свои записи, которыми пользовался, когда объяснял мне. — А сейчас, раз уж вы так заинтересовались ищейками, даю вам задание сделать мне полноценный реферат о них.

Все еще рассеянно киваю, но внутренне радуюсь: отличный легальный шанс узнать побольше о том будущем, что меня ждет. Потенциальном будущем. Если я не облажаюсь.

Почти сразу после ухода Фридмана, когда я рассчитываю сразу же уйти в библиотеку, в лекционный зал входит еще суровый мужчина в кожаном костюме и с огромным шрамом через всю щеку. Я знаю, что он ведет у боевого факультета, но сама с ним близко не сталкивалась ни разу.

Говорили, что в одной из последних военных кампаний он в одиночку спас отряд боевых магов, но при этом лишился части души и теперь не имеет ни жалости, ни сочувствия. Честно говоря, мне даже кажется, что когда он входит, температура в зале становится на несколько градусов ниже. А уж когда он переводит на меня взгляд своих кромешно-черных глаз…

— Студентка Крукс? — уточняет он сиплым, как будто потусторонним голосом.

Я киваю.

— Записывайте.

Вот так, без всяких представлений, расшаркиваний и прелюдий, у меня начинается второе лекционное занятие — по боевым заклинаниям. И оно просто взрывает мне мозг настолько, что я даже забываю о том, что мне страшно находиться в одном кабинете с этим человеком.

После этого приходит молодая девушка с абсолютно белыми волосами и почти бесцветными глазами. Она полностью меняет атмосферу опасности от предыдущего преподавателя на доброжелательную и с улыбкой рассказывает о защитных заклинаниях, которые помогают уберечься от расчленения (она это очень подробно описывает), обгорания (рассказывает образно и с потрясающими эпитетами) и прочих напастей, которые могут приключиться в бою.

Когда она покидает аудиторию, на меня наваливается звенящая тишина, и я понимаю, что все это время тоже улыбалась, хотя тема, мягко говоря, была не самая светлая.

Так это про нее рассказывали, когда говорили, что одна из профессоров прибыла из северной страны, где до пятидесяти лет провела в ледяном монастыре и умеет воздействовать на эмоции!

Только сейчас осознаю, что она совсем не девушка, и я без задней мысли впустила ее в свои чувства. А если бы она хотела мне зла?

— Вижу, что ты поняла, — на пороге появляется Вальгерд. — Все больше убеждаюсь, что ты просто алмаз, который нужно только отшлифовать, чтобы превратить в бриллиант.

Он расслабленно опирается плечом на дверной косяк и довольно рассматривает меня и исписанные листы.

— А можно ли как-то этому противостоять? — задаю вопрос вслух.

— Как и почти всему, что призвано навредить, — отвечает Вальгерд.

— Вы умеете?

Он только улыбается в ответ, проходя в зал и ставя стул напротив меня. Он что, собирается меня сейчас обучать? Невольно перевожу взгляд на свои руки, покрытые бинтами, и сжимаю кулаки. Я сейчас вообще ни на что не годна и не способна. Возможно, стоит настоять, чтобы он побольше мучал меня на тренировках. Мне нужно вернуть силу.

— Тебе не нужна магия для этого, —  Вальгерд склоняется ко мне и кладет ладони на стол рядом с моими конспектами. — Все в твоей голове… Самое главное — научиться чувствовать себя и отделять свое от наведенного.

Я непонимающе смотрю на него.

— Ну вот вспомни. Когда зашел профессор Ругро, тебе было страшно.

Хмурюсь и вскидываю взгляд, сталкиваясь с его шоколадными, дарящими тепло глазами. Откуда он знает? Он следил за мной?

— Всем рядом с ним страшно, Алисия, — успокаивает Вальгерд. — Но в какой-то момент ты отделила этот страх от обучения. Потому что ты не захотела его принимать, он был не твой: ты видела, что преподаватель не желает тебе