Эльф для цветочницы (СИ) - Элейн Торн Страница 17

Рози слушала, кивала, иногда вставляла замечания. Калеб молчал, но его молчание было не угрюмым, а спокойным. Он чувствовал себя почти... частью этого дома. Частью этого странного, маленького мира, где пахло травами и влажной землёй, где рыжий кот тёрся о ноги, а женщина с каштановыми волосами улыбалась редко, но когда улыбалась — в комнате становилось светлее.

Он посмотрел на свои забинтованные руки. Порезы уже не болели. Заживали.

Может быть, и он однажды заживёт.

Дождь шёл до самого вечера, и Миррадин, умытый и посвежевший, тихо засыпал под его мерный шелест. А в маленьком доме на окраине трое — женщина, юноша и эльф — сидели за столом, пили травяной отвар и слушали, как капли стучат по крыше.

Недели потекли один за другим. Один месяц сменялся на другой. Рози, Томас уже привыкли к эльфу. Рози даже гордилась: какая слаженная команда из них получилась.

День начался как обычно, но к вечеру что-то неуловимо изменилось. Воздух стал тяжёлым, душным, словно перед грозой, хотя небо над Миррадином оставалось чистым. Рози списала это на усталость — день выдался долгим, покупателей было много, и к закрытию она чувствовала себя выжатой.

Тимос ушёл раньше обычного — его матушка прислала записку с просьбой помочь по дому. Рози отпустила его без колебаний: юноша и так работал больше, чем она могла ему платить. Калеб возился в дальнем конце сада, перекапывая грядку под зимние луковичные — работа монотонная, требующая времени и терпения. Он делал её с той же молчаливой сосредоточенностью, с какой делал всё остальное.

Рози осталась в лавке одна. Она убирала завядшие цветы из вазонов, когда звякнул колокольчик над дверью.

Она подняла голову — и внутри всё сжалось.

Гарет. И Бран за его спиной.

Они вошли, заполнив собой маленькое помещение. Гарет, как всегда, выглядел безупречно — тёмно-синий камзол, расшитый серебряной нитью, свежая рубашка, волосы уложены волосок к волоску. Слишком красивый, слишком уверенный, с улыбкой, которая никогда не касалась его глаз. Бран держался чуть позади — коренастый, с маленькими хитрыми глазками, которые ощупывали всё вокруг с цепкостью оценщика.

— Госпожа Рози, — пропел Гарет, разводя руки, словно обнимая всю лавку разом. — А мы уж думали, вы сегодня закрылись пораньше. Спешили, боялись не застать.

Рози выпрямилась, сжимая пучок завядших цветов. Она ненавидела то, как её тело реагировало на них — напряжение в плечах, холодок вдоль позвоночника, желание сделаться меньше, незаметнее.

— Лавка закрывается, — сказала она ровно. — Я как раз заканчиваю уборку.

— О, мы ненадолго, — Гарет шагнул ближе, и Рози инстинктивно отступила на полшага. Он заметил это — его улыбка стала шире, но в глазах мелькнуло что-то острое. — Просто хотели узнать, получили ли вы наш подарок? Платок? Томас обещал передать.

— Передал, — ответила Рози. — Но я не могу его принять. Это слишком дорогой подарок.

— Для вас ничего не жалко, — Гарет снова шагнул вперёд, сокращая расстояние. Бран тем временем отошёл к полкам и делал вид, что рассматривает засушенные композиции, но Рози чувствовала его взгляд — липкий, неприятный. — Вы же знаете, как я к вам отношусь. Сколько можно отвергать? Я терпеливый, но даже моему терпению есть предел.

— пожалуйста, уходите, — её голос дрогнул, и она возненавидела себя за эту дрожь. — Лавка закрыта. Я устала. Мы можем поговорить в другой раз.

— В другой раз? — он усмехнулся. — Вы это говорите каждый раз. А я прихожу, жду, дарю подарки. Может, хватит ломаться?

Бран хмыкнул от полок. Гарет сделал ещё один шаг и теперь стоял слишком близко — Рози чувствовала запах его духов, сладкий и приторный, и под ним что-то кислое, неприятное.

— Послушайте, — его голос стал тише, интимнее, и от этого ещё более пугающим. — Я не какой-нибудь грубый мужлан. Я могу дать вам всё, чего вы хотите. Деньги, защиту, положение. Вы красивая женщина, Рози, но одна, без мужчины, вы никто. А я предлагаю вам стать кем-то. Со мной. Для меня.

Он протянул руку и коснулся её плеча. Рози дёрнулась, как от удара током, и попятилась, упёршись спиной в прилавок. Метла с грохотом упала на пол.

— Не трогайте меня, — выдохнула она, и в её голосе было столько страха, что даже Бран на мгновение перестал ухмыляться.

Но Гарет только прищурился. Его рука не опустилась — наоборот, он схватил её за плечо сильнее, притягивая к себе.

— Не упрямьтесь, — процедил он, и от его сладкого тона не осталось и следа. — Я долго ждал. Вы думаете, у вас есть выбор? Кому вы нужны, вдова с долгами и цветочной лавкой? Только мне. Я проявляю терпение, а вы...

Он не договорил.

Дверь, ведущая из жилой части дома в лавку, распахнулась беззвучно — петли были хорошо смазаны. Но воздух в помещении изменился мгновенно. Стал холоднее. Тяжелее. Словно сама темнота сгустилась в дверном проёме и теперь смотрела на них.

Калеб стоял на пороге.

Он не двигался. Не говорил. Просто стоял — высокий, бледный, со светлыми глазами, которые в полумраке лавки казались почти белыми. На нём была простая рабочая рубаха с закатанными рукавами, открывавшая жилистые предплечья и край старого шрама на левой руке. В одной руке он держал садовый секатор — обычный инструмент, но в его пальцах он выглядел как оружие.

Гарет замер. Его рука всё ещё лежала на плече Рози, но хватка ослабла.

— Что это за... — начал он, но осёкся, встретившись с эльфом взглядом.

Калеб ничего не сказал. Он просто смотрел. И в этом взгляде было всё — годы на арене, сотни убитых противников, холодная, отточенная смертоносность, которую невозможно подделать. Он не угрожал. Не рычал. Не делал угрожающих жестов. Он просто был — и этого было достаточно.

Бран сглотнул и отступил от полок, инстинктивно двигаясь к выходу.

— Гарет, — позвал он тихо. — Пойдём.

Но Гарет был то ли храбрее, то ли глупее. Он отпустил плечо Рози и выпрямился, пытаясь сохранить лицо.

— А, так это тот самый эльф-раб, о котором судачит весь город, — он попытался усмехнуться, но улыбка вышла кривой. — И почём нынче такая зверушка? Может, и мне такого завести? Для охраны?

Калеб не шелохнулся. Только пальцы чуть крепче сжали рукоять секатора — едва заметное движение, от которого у Брана дёрнулся