Волны любви: Крепость в полумраке - Роберт Фадер Страница 17

А в самом сердце этой новой крепости стояли трое: Луис, Наталья и лис.

Музыка ещё не до конца растворилась в воздухе.

Корона сверкала на волосах Натальи.

И в ту ночь Вердеград стал не просто крепостью.

Он стал городом, в котором радость и порядок впервые нашли друг друга.

Глава 11. Свет за пределами Вердеграда

Ночь снова опустилась на Вердеград.

Но теперь это была уже другая ночь. Не та, что пришла вместе с призрачными патрулями, страхом и чужими приказами. Не та, в которой жители прятались за закрытыми дверями, боясь выглянуть в окно. Теперь над городом стояла крепость, и её бирюзово-розовое сияние мягко освещало улицы, башни, дворы и лица людей, которые ещё не до конца поверили в собственное спасение.

После избрания Натальи Вердеград постепенно начинал приходить в себя.

Сначала все говорили одновременно. Потом, когда восторг немного улёгся, люди стали слушать друг друга внимательнее. Наталья быстро поняла, что городу нужен не только праздник, но и порядок. Не приказ сверху, не грубая сила, не новая власть ради самой власти, а спокойное согласие тех, кто хочет защитить свой дом.

Так появилась первая стража Вердеграда.

Это были обычные жители: учитель истории, два водителя, молодая врач, несколько студентов, бывший спасатель, пожилая женщина, которая лучше всех знала старые проходы между дворами, и ещё многие другие. Они не выглядели как воины, не носили доспехов и не держали в руках копья. Но у каждого в глазах появилась решимость. Они сами предложили патрулировать улицы, проверять ворота, успокаивать людей и следить за тем, чтобы никто не пытался воспользоваться ночным хаосом.

Наталья говорила с ними просто и тепло.

Она не раздавала приказов. Она просила. Объясняла. Слушала. Благодарила. Иногда Луису казалось, что именно в этом и была её сила: люди не боялись её, а хотели быть рядом с ней лучше, чем были минуту назад.

Когда первые группы стражи разошлись по улицам, Луис, Наталья и лис наконец вернулись домой.

В доме снова было тепло. Лампа в гостиной отбрасывала мягкий золотистый свет на стены, рояль стоял в полумраке, а за окном виднелись сияющие башни крепости. Всё казалось почти спокойным, но это спокойствие уже не было прежним. Оно было заработано чудом, музыкой и опасностью.

Луис снял куртку, провёл рукой по волосам и посмотрел на Наталью.

— Я всё ещё не понимаю, — сказал он тихо.

Наталья повернулась к нему.

— Чего именно?

— Как у тебя получается.

— Что?

— Люди слушают тебя так, будто давно ждали именно твоего голоса. Они смотрят на тебя с таким доверием… с таким восхищением. Как будто ты для них не просто Наталья, а что-то большее.

Лис, который в этот момент сидел на ковре и внимательно следил за тем, как Наталья ставит перед ним небольшую тарелку с едой, ответил быстрее неё:

— Потому что люди чувствуют Наталью.

Луис посмотрел на него.

— Что значит — чувствуют?

— То и значит, — сказал лис. — Иногда человек входит в комнату, и все понимают: вот рядом тот, кто не предаст. Наталья именно такая. Она не давит, не пытается казаться сильнее, чем есть. Поэтому люди и тянутся к ней. Они чувствуют не корону. Они чувствуют сердце.

Наталья смутилась.

— Лис, перестань.

— Не могу. Я слишком голоден, чтобы молчать дипломатично.

Она поставила перед ним тарелку.

— Вот. Ешь.

Лис оживился.

— О, благодарю! Я был действительно голоден. А героическое возвращение из состояния рисунка, между прочим, требует энергии.

Он склонился над едой с таким важным видом, будто перед ним было не простое угощение, а пир в честь высокопоставленного посла. Наталья улыбнулась, присела рядом и на мгновение погладила его по голове. Лис сделал вид, что ему это безразлично, но хвост всё-таки довольно дрогнул.

Луис смотрел на них и чувствовал, как внутри него постепенно уходит напряжение. День был слишком длинным, ночь — слишком невероятной, события — слишком сильными для одного человеческого сердца. Но здесь, в этой комнате, рядом с Натальей и даже с этим ворчливым рыжим лисом, всё снова становилось живым и настоящим.

Пока лис ел, Луис подошёл к Наталье и осторожно обнял её сзади.

Она чуть повернула голову и улыбнулась.

— Ты опять о чём-то думаешь.

— О тебе.

— Это опасно?

— Очень.

Наталья тихо рассмеялась.

Лис поднял морду от тарелки, посмотрел на них, потом на еду, потом снова на них. Его взгляд стал многозначительным.

— Ну что ж, друзья мои, я вижу, что дипломатическая часть вечера закончена.

— Что? — спросила Наталья.

— Я ухожу спать, — с достоинством объявил лис. — В другую комнату. Некоторые разговоры лучше вести без свидетелей. Даже если свидетель необыкновенно умен, тактичен и покрыт великолепной шерстью.

Луис усмехнулся.

— Спасибо за понимание.

— Не благодарите. Просто потом оставьте мне завтрак.

Лис подхватил с тарелки последний кусочек, важно развернулся и направился к соседней комнате. У двери он оглянулся.

— Только не забывайте: утром у нас работа. Крепость сама себя не изучит.

— Мы помним, — сказала Наталья.

— Очень на это надеюсь.

Он исчез за дверью.

В гостиной стало тихо.

Снаружи доносились далёкие голоса стражи и редкие шаги на улице. Иногда где-то звенел смех, иногда ветер приносил обрывки разговора. Но всё это было далеко. Здесь, в доме Натальи, остались только они двое, тёплый свет лампы, тёмный рояль и ночь, которая словно ждала продолжения их собственной истории.

Луис обнял Наталью крепче.

— Я правда всё ещё поражён тобой, — сказал он.

Она повернулась к нему лицом.

— Луис…

— Нет, дай мне сказать. Когда ты говорила перед людьми, я смотрел на тебя и думал: вот она. Та самая женщина, которой можно доверить город. Ты не пыталась понравиться. Не пыталась выглядеть величественно. Ты просто сказала правду — и все услышали.

Наталья смягчилась. В её глазах появился тёплый блеск.

— А я смотрела на тебя, когда ты играл.

— И что видела?

— То, чего никогда раньше не слышала. Твои мелодии будто открывают двери. Не только в музыке. В людях. В городе. Во мне. Я не понимаю, как ты это делаешь.

Луис улыбнулся, но в его улыбке была лёгкая усталость.

— Я тоже не всегда понимаю. Иногда мелодия просто приходит. Иногда я ищу её долго. А иногда… — Он на мгновение замолчал. — Иногда кажется, что она уже была где-то рядом, а я только сумел услышать.

Наталья положила ладонь ему на грудь.

— Значит, слушай дальше.