Единственная смертная для вампира - Айрин Валери Страница 17

— Сделай это для меня Лили, — шептал он и его голос был низким, хриплым, сорванным страстью.

Он сделал шаг вперед. Заставив меня шагнуть назад. Спиной я почувствовала опору. Себастьян прижал мою руку к стене и вытянул на уровень с головой. Затем переплел свои пальцы с моими.

Наши взгляды снова встретились. В его глазах горел огонь. Я видела в этом огне отражение своего собственного желания — запретного, грешного, пугающего.

— Скажи правду. Я хочу знать, что ты чувствуешь то же, что и я.

Я замерла на мгновение. Лицо горело, словно на него вылили кипяток.

Затем резко дёрнула руку, вырывая её из его хватки. Увидела удивление в его глазах — на мгновение, всего на мгновение, он потерял контроль. Этого было достаточно. Я упёрлась ладонями в его грудь и оттолкнула его с такой силой, на которую была способна. Он не сдвинулся с места — но я смогла снизить градус накала.

— Ты думаешь, что знаешь меня? — сказала я, и мой голос был холодным, как лёд. — Ты думаешь, что можешь читать меня, как открытую книгу?

Я смотрела на него, чувствуя, как между нами всё ещё вибрирует напряжение, как натянутая струна. Он стоял напротив, и его глаза всё ещё горели, но теперь я видела в них что-то новое — любопытство, смешанное с лёгким замешательством.

Вдруг он улыбнулся.

Широко, почти мальчишески, открыто. В его глазах заплясали чёртики, и я почувствовала, как моя напускная уверенность даёт трещину.

— Знаешь, — сказал он, убирая руки и засовывая их в карманы, — а ведь ты права. Я действительно думал, что знаю тебя. И знаешь, что?

Я нахмурилась, не понимая, куда он клонит.

— Что?

— Я ошибался, — сказал он, продолжая улыбаться. — Ты не просто книга. — В его глазах, промелькнула задумчивость. — Ты — энциклопедия. В кожаном переплёте. С золотым тиснением. И с секретным разделом, который открывается только после того, как прочитаешь все остальные страницы.

Я моргнула. Это было так неожиданно — его шутливый тон, его лёгкая, почти дурашливая улыбка. Я готовилась к битве, а он… он превратил это в комедию.

— Ты издеваешься? — спросила я, чувствуя, как моя злость начинает таять, уступая место замешательству.

— Нисколько, — ответил он, и в его глазах блеснула искра. — Я серьёзен, как никогда.

Он сделал шаг назад, и я напряглась, готовая дать отпор снова. Но он остановился, поднял руки в примирительном жесте.

— Стой, стой. Я не собираюсь нападать. Я просто хочу сказать, что ты меня заинтриговала. — Он наклонил голову, рассматривая меня так, будто я была редким экспонатом в музее. — Ты первая, которая сказала мне «нет».

— Так ты привык, что тебе говорят «да»? — спросила я, скрещивая руки на груди.

— О, да, — усмехнулся он. — Это моё проклятие.

Я фыркнула. Просто фыркнула, как рассерженная кошка, и тут же прикусила губу, поняв, что он выбил меня из колеи. Он заметил это — я видела по тому, как его улыбка стала шире.

— Ты знаешь, что ты очаровательна? Твои глаза сверкают, как молнии. Ты похожа на бурю в человеческом обличье. Дикая Лилия.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Но это была не злость. Это было смущение. Чёрт возьми, он заставил меня покраснеть.

— Прекрати, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал строго. — Не называй меня так! И ты не можешь просто взять и… превратить всё в шутку.

— Почему нет? — спросил он с искренним любопытством.

Он протянул руку — медленно, давая мне время отстраниться. Я не сдвинулась с места. Его пальцы коснулись моего лица, убрали прядь волос за ухо. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но оно обожгло меня.

— Ты хочешь выбирать, — сказал он тихо, и в его голосе больше не было шутки. — Хорошо. Я предоставлю тебе право.

— Какое право? — спросила я, чувствуя, как моё сердце снова начинает биться быстрее.

— Право, решать. — Он отступил еще на шаг, и я выдохнула с облегчением и с разочарованием одновременно. — Каждый день я буду делать что-то, чтобы ты улыбнулась. Если мне это удастся — я получаю право на один поцелуй. В щёку, — добавил он, заметив моё возмущение. — Только в щёку. Если нет — ты получаешь право требовать от меня что угодно. Абсолютно всё Лили… даже разрыв помолвки. И то, чтобы после разрыва, семья фон Карш, взяла тебя под свою опеку, сохранив мир между семьями.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Это было настолько абсурдно, что я не знала, плакать мне или смеяться. Внутри боролись интерес, недоверие и… странное, щекочущее чувство, которое я не хотела признавать.

— Ты серьёзно? — спросила я.

— Абсолютно, моя дикая Лилия — ответил он, и в его глазах была такая искренность, что я невольно поверила. — Итак, согласна?

Я открыла рот, чтобы сказать «нет». Чтобы послать его ко всем чертям. Чтобы сказать, что я не собираюсь играть в его глупые игры.

Но вместо этого я услышала свой собственный голос:

— Договорились.

Он выпрямился, и его лицо осветилось триумфальной улыбкой. Но в этой улыбке не было надменности — только радость, почти детская.

— Отлично! — сказал он. — Тогда с этого момента я начинаю. — Себастьян сделал паузу, прищурился и сказал с серьёзным видом: — Знаешь, почему вампиры не любят клубнику?

Я уставилась на него. Это было настолько неожиданно, что я не нашлась с ответом.

— Почему? — спросила я, подозревая подвох.

— Потому что у неё есть семечки, и они всегда застревают в зубах! — сказал он с такой гордостью, будто рассказал величайшую шутку в мире.

Я моргнула. Пару секунд я просто смотрела на него, пытаясь осознать, что это только что было. А потом — не знаю, от чего — я почувствовала, как мои губы дрогнули. Уголки губ поднялись. Против воли. Вопреки всему.

Я улыбнулась.

И увидела, как глаза Себастьяна засияли.

— Ты улыбнулась, — сказал он тихо, почти благоговейно. — Это засчитывается?

Я тут же стёрла улыбку с лица, но было поздно.

— Нет, — ответила я, стараясь казаться серьёзной. — Это была не улыбка. Это был спазм лицевых мышц.

— О, нет, — сказал он, качая головой с притворной серьёзностью. — Правила есть правила. Ты улыбнулась. И я требую свой поцелуй.

Он наклонился ко мне, движением одной руки, снял очки. Я замерла, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Но вместо щеки он коснулся губами моего лба — быстро, легко, почти по-дружески.

— В щёку, как и договаривались, — сказал он, отступая и улыбаясь.

Он развернулся и пошёл прочь,