Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 161

Над деревней громыхнул голос Трала. Он ударил своего хлопочущего сына по спине, улыбнулся и поднял полную фиолетового вина чашу. Его услышали все.

– Началось! Обряд посвящения, чтобы добыть для своей пары все нужное! Молодец, Актор!

Шею закололо: все вокруг завопили от радости. Они праздновали в свете угасающего солнца. Руна замерла. Зетас лизнула меня в запястье – из-под кожи показался небольшой сгусток теней.

– Сегодня полнолуние! – Трал указал на залитое светом небо. – А все вы знаете, что это значит!

Типту подошла к нему, радостно улыбнулась Актору – Бон заерзал у нее на руках, потянулся к старшему брату. Внутри все сжалось, когда мужчина, который посмел причинить Руне вред, протянул руку к своему крошечному брату – глаза Актора сияли любовью. Его крепкие объятья обещали защиту.

– Похоже, до фестиваля Аиум остался всего один лунный цикл! – объявил Трал. – Еще один месяц до того, как Руна и Актор станут единым целым!

Я едва мог дышать.

Слишком рано.

Я ничего не узнал о том, как разорвать кровавые узы.

Слишком рано!

– И это не все хорошие новости! – Трал просиял. – Солин сообщил мне днем, что огонь намекнул на то, что нас ждут гости! Странник с вестями от бегунов, которых мы послали к Карфе и Лаголу, чтобы рассказать о церемонии наших наследников. Без сомнения, он принесет нам новости издалека.

В ушах зазвенело: клан взорвался новым приступом радости. Даже всегда серьезные старейшины просияли улыбками. Кто был этот странник, почему он должен был прийти сюда?

Актор чуть приподнял брата на руках и осмотрел счастливых жителей деревни… взгляд его задержался на Руне, которая стояла у входа в целительский лупик.

Из спины показалась еще стайка теней. Актор направлялся к Руне. Он нес Бона так, словно тот был его сыном, а затем остановился рядом с Руной и…

Я зарычал.

Он осмелился коснуться ее щеки своими губами!

Руна дернулась и сделала шаг назад. Провела рукой по лицу – там, где Актор оставил свой поцелуй. Но люди Нил этого, казалось, не заметили.

Они все радостно закричали и кинулись обнимать родных и любимых, будто бы Актор и Руна в самом деле подходили друг другу.

Меня замутило. Затошнило.

Руна снова поймала мой взгляд, и мы оба замерли. Клан начал танцевать. Казалось, целую вечность мы смотрели друг на друга.

Смотрели и смотрели.

А когда я больше не смог выдерживать ее отчаяние, я развернулся и ушел в травяное море.

Как только я пропал из поля ее зрения, я перешел на бег, оставив Зетас далеко позади.

Волчица завыла. Я призвал воздушную силу Ривозы, завернулся в тени и исчез в другом кошмаре, далеко от смертных и волков.

И там, скрытый от тех, кого я любил, я упал на колени, уткнулся кулаками в землю и сдался перед поднимающейся внутри обжигающей, смертельной волной боли.

Голова раскалывалась.

Кости трещали.

Из меня вырывалась смерть. Закричали попугаи.

Зачирикали щеглы.

Зарычал какой-то невидимый хищник. И их сердца остановились.

Их духи освободились.

А я начал проваливаться во тьму, когда их украденная жизненная сила прошла сквозь меня.

Глава 45

Руна

– Как думаешь, у тебя получится сделать то же, что он носит, Гият?

Ния склонилась надо мной и обратилась шепотом к Гият, которая сидела слева от меня. Я чуть подалась назад, чтобы девушки смогли нормально поговорить. Мы сидели у костра на нашем обычном месте.

Гият закусила нижнюю губу.

– Не знаю даже, с чего начать.

Я с ней согласилась.

С чего начать? Что он вообще носил? Из чего оно было сделано?

Я не могла оторвать взгляда от цветастого, блестящего гостя, который появился в сумерках – вышел из травяного моря с котомкой за спиной и музыкальным инструментом, которого я в жизни не видела. Вышел и сразу поприветствовал удивленных жителей деревни.

Его тут же увели за собой Типту и Трал – в лупик, чтобы хорошенько с ним все обсудить.

Солин оборвал наш урок об истории Квелиса – я так и не узнала имен всех животных, которые рождаются в объятьях пламени, и как их поднять, если того потребует ситуация. Стихии не только среди смертных выбирали тех, кому передавали свои дары, но и среди животных и птиц тоже.

Солин создавал из огня образы существ, которых я никогда не видела: чешуйчатых чудовищ, живущих в недрах вулкана в Фулкаане, и маленьких светящихся червей родом из ледников Квомаза.

Сейчас Солин сидел с вождем и повелительницей во главе костра, ел приготовленный в честь странника пир и смеялся над словами последнего.

– Если я его спрошу, думаешь, он расскажет? – спросила Ния.

Она не отрывала взгляда от наряда гостя.

– Завтра спрошу. Как только вокруг него перестанут виться люди, – Гият улыбнулась. – Слишком уж тонкое, чтобы быть кожей… но прочное, значит, и не растение тоже. И я понятия не имею, что это за штуки слепят нас всякий раз, стоит ему пошевелиться. И тем более – как они закреплены.

– А ты что думаешь, Руна? – спросила Ния, передав мне нетронутые жареные кошачьи хвосты для Натима – тот свернулся в клубок у огня, грел свои длинные оленьи ножки.

– Я? – я моргнула и снова посмотрела на незнакомца.

Шею закололо: я вспомнила о другом незнакомце, который когда-то так же меня зачаровывал. О незнакомце, у которого теперь было имя, но который решил держаться от меня как можно дальше.

Я глянула на границы деревни и нашла Дарро – тот сидел, скрестив ноги, рядом со спящей Зетас.

Ничего из приготовленного людьми Нил он не ел. Судя по чуть красноватым отметинам на морде Зетас, они недавно поймали себе ужин, а потом присоединились к празднеству.

– Да, ты ничего не помнишь подобного из прошлого? Может, ты уже видела такую одежду? – подсказала Ния. – Может, она поможет тебе вспомнить…

– Это называется фарна, – пробормотал Актор у моего плеча.

Клянусь огнем, да что ж он никак не оставит меня в покое?

Я замерла и ругнулась: он снова меня отыскал. Я надеялась, что новый гость отвлечет его. Что Актор будет занят с родителями – играть роль наследника.

Ния и Гият повернулись к сыну вождя и улыбнулись – искренне, без всякого подозрения. Я не могла винить их за то, что они купились на его уловки. Он хорошо играл роль внимательного жениха. Ему удалось – каким-то невероятным способом – стереть память о том, что