Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева Страница 16

* * *

Каллум Рейн

Гвардейцы действовали эффективно. Несколько сухих взмахов клинков — и мои мучители, эти цепные псы барона, предпочли скрыться в переулках.

Мир вокруг меня тонул в сером мареве. Я лежал в липкой жиже, ощущая, как холодная дождевая вода пробирается под одежду, смешиваясь с тёплой кровью, толчками выходящей из раны на груди. Каждый вдох был подобен глотку битого стекла. Но всё это было неважно.

Важна была только она.

Госпожа стояла надо мной, ослепительно чистая, в своём лунном меху, с золочёным хлыстом, зажатым в тонких пальцах. Я видел, как её рука напряглась. Я видел ярость в её глазах. Смерть от её руки… в этом было бы некое извращённое изящество. Мои пальцы в это время уже нащупали в рукаве узкий кинжал. Если бы она замахнулась, я бы перерезал ей сухожилия на лодыжке раньше, чем хлыст коснулся бы моего лица. Я бы утащил её в эту грязь вместе с собой.

Но она не ударила. Она просто развернулась и ушла.

Я не чувствовал благодарности. Благодарность — это чувство для людей, у которых есть сердце, а моё давно превратилось в уголь на Арене Зверей. Вместо этого в груди разлился ядовитый, жгучий интерес.

— Клеон, уходим. Немедленно, — бросила она, даже не оглянувшись.

Я дождался, пока стук её каблуков и тяжёлые шаги гвардейцев немного стихнут. Собрав остатки воли в кулак, я вонзил содранные ногти в шершавую, покрытую плесенью стену. Крошащийся камень впивался под кожу, но эта боль помогала мне не провалиться в беспамятство.

Медленно. По миллиметру. Я начал подниматься.

Мои колени дрожали и подкашивались, во рту стоял медный привкус крови, а перед глазами плясали чёрные искры. Я со стоном привалился к стене, чувствуя, как свежая кровь снова потекла по животу. Вороны, кружившие над переулком в ожидании пиршества, разочарованно закаркали и разлетелись, поняв, что сегодня я не стану их добычей.

Я медленно убрал кинжал обратно в рукав. Мой взгляд был прикован к удаляющейся карете.

«Почему? — билось в моей голове. — Зачем ты пришла в это гнилое место?»

Она была загадкой, которую я не мог разгадать. В её глазах я видел страх, гнев и что-то ещё, чему у меня не было названия. Она была похожа на хрупкий цветок, выросший посреди пепелища, но в её руках был хлыст, а за спиной — армия.

Я сделал первый шаг. Ноги не слушались, голова кружилась, но я упорно волочил их по грязи. Каждое движение вызывало вспышку боли, от которой темнело в глазах, но я не мог остановиться.

Я шёл за этой каретой, как приручённый зверь, который не знает, ударят его или накормят. Я цеплялся за стены домов, оставляя на них кровавые отпечатки своих ладоней. Пульсация в висках превратилась в ритмичный шёпот: «Она… она… она…»

Когда карета начала ускоряться, я попытался прибавить шагу, но мои силы были на исходе. Я стоял один посреди пустеющей улицы Остерхольда, прижимая руку к разорванной груди, и смотрел, как ослепительное видение в лунном меху исчезает в лучах заходящего солнца.

Мои губы, разбитые и испачканные в грязи, искривились в слабом, почти безумном подобии улыбки.

Ты думаешь, что просто уехала?

О нет. Ты бросила мне жизнь, как кость голодному псу. И теперь этот пёс никогда не отпустит твой след.

Я вытер кровь с подбородка тыльной стороной ладони и, шатаясь, двинулся в сторону города. Безумие, которое я так долго сдерживал в клетке своей души, впервые за долгое время запело в унисон с моим сердцем.

* * *

Элара Валериус

В карете я сидела ни жива ни мертва, сцепив руки в замок. Я была абсолютно уверена, что меня околдовали или я просто сошла с ума. Шла, чтобы избить его до полусмерти и смыть обиду, а в итоге спасла жизнь своему будущему палачу. Весь первый порыв ярости иссяк, оставив лишь звенящую пустоту и привкус железа на губах.

— Госпожа, — Клеон внезапно и громко постучал по деревянной стенке кареты, вырывая меня из оцепенения. — Тот юноша… он идёт за нами.

Я вскочила и рывком откинула бархатную занавеску. И правда: Каллум, прижимая одну руку к зияющей ране на груди, а другой судорожно опираясь на облупившиеся стены домов, ковылял за каретой. Тяжело, превозмогая нечеловеческую боль, шаг за шагом, оставляя за собой дорожку из темных пятен.

Я вспомнила маленького чёрного щенка из своего далекого детства, которого когда-то прикормила куском булки. Он так же преданно и безнадежно шёл за мной через полгорода, и его решительно невозможно было прогнать. Но мы выезжали на главную улицу Обители Желаний, где уже толпился праздный народ. Вид полуживого, окровавленного раба, тащащегося за роскошной каретой генеральской дочери, стал бы грандиозным скандалом, который не замять никакими деньгами. Это была бы социальная катастрофа.

— Госпожа, мне стоит остановить его? — начал Клеон, уже придерживая коня.

Интуиция внутри меня не просто шептала — она кричала так, словно увидела привидение за завтраком: «Беги! Не связывайся с этим проклятым мальчишкой!»

— Гони лошадей быстрее, — перебила я его, ожесточив своё предательское сердце. — Уезжаем. Сейчас же!

Лошади испуганно заржали, здания по бокам слились в одну мутную серую полосу. Фигура Каллума начала стремительно уменьшаться, превращаясь в крошечную чёрную точку на фоне трущоб, пока совсем не исчезла в повороте. Только тогда я позволила себе выдохнуть, словно вынырнула на поверхность из-под ледяной воды.

В свою комнату я вернулась в состоянии полного, абсолютного уныния. С размаху швырнув золочёный хлыст на стол, где он жалобно звякнул, я упала лицом в мягкие шелковые подушки. Обидно. До самой глубины души, до слез в глазах обидно. Я яростно отказывалась признавать свою неисправимую мягкотелость, думая лишь об одном: «Видимо, чтобы быть настоящей, качественной злодейкой, тоже нужен особый, редкий талант. А я в этом деле — просто бездарность высшей категории».

* * *

Элара Валериус

Зимнее солнцестояние принесло с собой снег, который шёл всю ночь, методично и безжалостно укрывая Остерхольд бескрайним белым саваном. Город выглядел как декорация к величественной и очень дорогой трагедии, где за каждым сугробом могла таиться либо сказка, либо кинжал.

Храм Милосердия славился тем, что молитвы, вознесённые там в середине месяца, всегда исполнялись с пугающей точностью — боги здесь явно работали без выходных и перерывов на обед. Моя мама, леди Серафина, планировала отправиться туда, чтобы исполнить обет, но перед самым выездом её свалил сильнейший приступ мигрени. Она не могла даже смотреть на свет, не то что сопротивляться ледяному