Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли Страница 155

— Что?

— Это был первый матч на нашем первом курсе, и я заставил его пойти со мной, потому что до меня дошли неприятные слухи об одном парне из команды. Я сразу заметил момент, когда взгляд Герма остановился на тебе. — Хайдес тихо смеётся. — Больше он ни на что не смотрел. И ни на кого другого на той площадке.

Локи молчит, кажется, целую вечность. Мне хочется встать, схватить его за плечи, встряхнуть и умолять сказать хоть что-нибудь.

«Я не знал. Даже не догадывался, если честно».

— Он ходил на все матчи, вплоть до последнего перед твоим уходом. А когда узнал, что ты покинул команду, начал копать под каждого твоего товарища, пытаясь выяснить, не причинил ли тебе кто-нибудь вреда. Ничего не нашёл и в конце концов сдался.

О да. Худшая неделя в моей жизни.

Я обожал смотреть на Локи на баскетбольной площадке, смотреть, как он двигается, словно родился с мячом в руках. Обожал, когда его тело взмывало в воздух и он забрасывал почти невозможный мяч. Мне так хотелось, чтобы он мог слышать, как болельщики скандируют его имя, как кричат ради него.

— Знаешь, когда я понял, что с тобой у Герма всё иначе? — продолжает Хайдес.

«Нет. Когда?»

— Когда после матчей я ни разу не видел, чтобы он пытался к тебе подкатить или строил глазки. Я ждал, что он, как обычно, начнёт клеиться, если его кто-то привлёк. Гермес в таких вещах никогда не стеснялся. А от тебя держался подальше.

«Может, я просто недостаточно ему нравился. Или всё было слишком сложно, потому что он знал о моей инвалидности».

Ой, да иди ты нахрен, придурок.

— Или ты нравился ему настолько сильно, что, сблизившись с тобой, он чувствовал бы себя так, словно предаёт Люцифера. Все остальные отношения были просто сексом без чувств, временным способом отвлечься. А ты был… чем-то большим.

Иногда я забываю, что Хайдес — не просто мой старший брат, который в свободное время делает маски для лица и кормит Хейвен зёрнышками граната с рук. Иногда забываю, что, если я всегда первым наблюдаю за другими и сую нос в их дела, это ещё не значит, что они не могут наблюдать за мной.

«Зачем ты мне всё это рассказал?»

— Потому что он мудак, — бурчу я, не в силах сдержаться.

Хайдес, похоже, меня не слышит и поудобнее устраивается в кресле.

— Потому что ты дважды его предал. И да, сейчас ты нам помог и вроде бы на нашей стороне, но… Я его брат и буду его защищать, понимаешь? Гермес и так слишком много страдал. Я не хочу, чтобы это повторилось.

Его голос царапает кожу, так глубоко, словно вспарывает её до крови. Предупреждение, от которого у меня теплеет на сердце.

«Если я когда-нибудь стану причиной боли Гермеса, можешь использовать меня вместо новой боксёрской груши».

Хайдес несколько секунд молчит, а потом смеётся и хлопает Локи по спине.

— Отличный ответ. Не сомневайся, так и сделаю.

Они смотрят друг на друга, и даже отсюда мне кажется, что оба улыбаются.

— Лучше тебе вернуться внутрь, — нарушает молчание Хайдес, указывая на комнату. — Герм наверняка уже проснулся и подслушивает наш разговор.

Локи резко оборачивается, и наши взгляды сцепляются так крепко, что разорвать эту хватку невозможно. Он не перестаёт смотреть на меня, даже когда Хайдес прощается с ним ещё одним дружеским хлопком, даже когда подходит к моей кровати и замирает рядом.

— Сколько я спал?

«Час где-то. Не меньше».

Я изображаю огорчение.

— Наверное, это было ужасно — столько времени без меня. Как ты себя чувствуешь? Хочешь поговорить об этом?

Шестьдесят минут свободы потеряно — моя первая мысль.

Хочу его здесь. Со мной. Немедленно — вторая.

Локи закусывает губу и протягивает руку, чтобы ущипнуть меня за живот через футболку.

— Иди сюда. Ко мне, — бормочу я.

Он не сводит глаз с моего рта, слегка опустив веки, словно хочет убедиться, что правильно меня понял.

— Локи, ложись рядом со мной, — повторяю я. — Пока я сам за тобой не пришёл.

Плотские губы изгибаются в озорной усмешке, глаза вспыхивают. Он склоняется надо мной, ставит колено рядом с моим бедром и упирается ладонями в подушку по обе стороны от моего лица.

Я обхватываю его за талию и запускаю руки под белую водолазку.

Локи дрожит от моего прикосновения; дрожит от желания, которое прошивает меня мощнейшим выбросом адреналина.

— Что ты хочешь делать? — спрашивает он. — У нас осталось ещё несколько часов свободы.

— Целовать тебя. Трахать тебя. Смотреть на тебя. Трогать тебя. — Кончиками пальцев я веду вдоль выступающих позвонков, а потом перемещаюсь на живот. — Разговаривать с тобой. Слушать, как говоришь ты. Смешить тебя. Заставлять тебя дрожать, как сейчас.

Он тихо смеётся.

— Ты вообще не знаешь, что такое смущение, да? Любую личную мысль тебе обязательно нужно озвучить.

— Смущение само меня стесняется. Держится подальше, уверяю тебя.

Локи изучает каждую черту моего лица, взглядом проходит по каждому сантиметру меня и по мере этого всё сильнее сокращает расстояние между нами. Приближает губы к моему уху, и от его горячего дыхания меня пробирает дрожь.

— Почему ты никогда не говорил мне, что ходил на мои матчи? — Он тут же отстраняется, чтобы прочитать по губам.

— А ты почему ушёл из команды?

Он не отвечает, нервно искусав всю губу, пока я не касаюсь её пальцем и не заставляю прекратить.

— Мне плевать на игру в престижной команде Йеля, как и на то, чтобы в одиночку гонять мяч по пустому залу. Но если ты будешь приходить, смотреть на меня и болеть за меня… я прямо сейчас позвоню тренеру и буду умолять взять меня обратно.

Я не могу сдержать улыбку, растягивающую мои губы. Локи наклоняется и нежно её целует.

— А можно мне майку с твоей фамилией и номером?

— Глупый вопрос. Она у тебя обязана быть.

Я чуть приподнимаю козырёк чёрной кепки у него на голове, только чтобы приблизиться и снова его поцеловать. Его тело поддаётся, прижимается к моему, и твёрдый член трётся о мой живот.

— Я даже придумал награду на случай твоей победы.

Локи читает по губам, улыбается и слегка прикусывает меня за шею.

— Дай угадаю: секс?

Я изображаю удивление.

— Чёрт, а ты хорош.

— А если проиграю?

— Если проиграешь — утешительный секс. Я щедрый человек.

Локи опускает голову, прижимается лбом к моей груди и смеётся. Это его собственный голос смеётся и